Книга Функция: вы, страница 117 – Юлия Домна

— Ну, на любителя, – наконец отвечает она.

— На очень редких любительниц, – добавляет Хольд.

Ариадна косится на него, подносит тлеющую сигарету к губам, но не затягивается. То есть, по его мнению, – безобразно переводит табак.

— Думаешь, Дедал так изменил его? Или то, что случилось с контрфункцией?

Хольд жмет плечами:

— Насрать.

— Не верю.

— И на это тоже.

У Ариадны дергается уголок рта:

— Тогда на что ты злишься?

— Ни на что. – Он сщелкивает пепел. – Это хроническое.

Неопределенно хмыкнув, Ариадна поджимает пальцы и прячет мокрую, всю в некрасивых красных цыпках руку в стеганый подклад. Куртка у Ариадны еще никчемнее, чем сапоги. В прошлой жизни, бесится Хольд, ее как будто одевали на помойке.

— Чем меньше Стефан вывозил реал, – неохотно продолжает он, – тем быстрее в нем умирало человеческое. Это как с деревом. Внутри мертво, а все равно годами стоит. Пока в один прекрасный день не падает, зашибая мать с ребенком.

Ариадна бездумно кивает:

— Образная метафора.

— Это утренние новости.

— Неправда.

Глядите-ка, фыркает Хольд. Он любуется весенним дождем на пару с главным экспертом по правде.

— Ты застала Дику? Новичкам помогала, Куница у нее все переняла.

— Нет. Она уже исчезла, когда я появилась. Слышала, тело так и не нашли.

— Она успела позвонить ему перед тем, как исчезнуть. Он пропустил звонок. Уверен, Костик с Фебой как-то прокололись, они близко общались, вот Дика и исчезла. Добавь к этому смерть Эрнста, единственного, кто не только терпел его драматические закидоны, но и извлекал из них пользу… хотя, тут ты знаешь, ты же так с ним и спелась. Короче, это был вопрос времени – когда Стефан не вывезет быть самим собой.

Ариадна греет руку в куртке и молчит, но Хольд видит: к своему времени у нее те же вопросы.

— То есть это правда, – наконец отзывается она, – Дедала в Минотавре больше, чем в остальных.

— Так он накидывает видовые бонусы. – Хольд пожимает плечами. – Полагаю, это и добило в старине Стефе последние проблески сентиментальности. Он, конечно, всегда был бесчувственным мудаком, но это его прощаниес контрфункцией… даже для меня космический уровень.

— Это несчастный случай. Он не мог предугадать, что она так среагирует.

— Выпьет ровно столько отбеливателя, чтобы угодить в коматозный сон, оплачиваемый неизвестным доброжелателем, но не умереть, чтобы достопочтенный Минотавр продолжал быть функцией с дедаловским доступом в систему? Согласен. Ни в чем не зеркалит исчезновение Костика и Фебы.

Хольд ждет, что Ариадна продолжит спорить. Надеется, по правде. У него есть блистательно (в три действия и один звонок другу) добытое доказательство, что Стефан сам списал с баланса свою контрфункцию. Но Ариадна спрашивает:

— Ты не жалеешь, что не стал Минотавром вместо него?

Хольд давится смешком:

— Нет, конечно. Ты как это представляешь?

— Эрнст же как-то представлял…

— Не дури. Ничего он не представлял. Без доступа в систему Минотавр бесполезен, как монархия. Я ничего не мог бы. Дедал просто просрал бы маркер. Эрнст назвал мое имя только ради Стефана, подстраховал кое-чье мечущееся самолюбие его же инквизиторскими принципами. Сама мысль о том, что я буду здесь что-то решать, опаляла его депрессивный внутренний мирок инфернальностью моих будущих указов. Всем девушкам – мини-платья по пятницам. Всем мужикам – девушки в мини-платьях. Я ходил бы в казино с джеком-счастливчиком, делал ставки на родео с твоим чайным каноном и устраивал пикники с любовницами на скатерти-самобранке. А когда мне все наскучило бы, месяца через три, я выпустил бы Нимау. Не через этих, а по-настоящему. Мы отправились бы на Мадагаскар, а потом уничтожили мир. Старина Стеф не мог этого допустить.