Книга Функция: вы, страница 127 – Юлия Домна

Эдлена смерила его взглядом солдата, которому было велено стрелять на поражение.

— Если бы ты знала свой следующий шаг, – Влад походя схватил бутылку, – то не сидела бы здесь и не выбивала об априкот слово «мудак» так, будто это краеугольный камень для новой религии.

Он подошел к креслу сбоку и опустился на пол, с издевательской кротостью пристроив голову на подлокотнике.

— Мужик этот, скверный, – опять победит?

Эдлена нагнулась к Владову лицу:

— Хватит рыскать в моих связях.

— Не могу, – выразительно приподнялся он. – Они все вокруг тебя.

Любые другие пять сантиметров между чужими лицами уже заставили бы меня выискивать созвездия на шероховатостях потолка. Но в близости этих двоих химии было не больше, чем у рядом посаженных деревьев.

Дверь ванной открылась. В стенах снова загудели трубы, нагоняя кипяток.

— Как она? – спросил я, когда Ариадна подошла к моей кровати.

Смартфон Эдлены звякнул входящим сообщением. Влад плеснул ей водки и поднялся.

— Что же машери поведала на этот раз? – Он направился к нам. – Как мыла голову в холодном ручье, потерявшись в горах на трое суток? Как прижималась к капитану трехпалубной яхты, пока вокруг били молнии и плясал тропический шторм? У нее миллион этих фотокарточных историй.

— Она плакала, – ответила Ариадна, садясь рядом.

Влад остановился, как вкопанный.

— Да не, – с сомнением протянул он. – Она смеялась. Это точно был смех.

Мне стало не по себе оттого, что я тоже так подумал.

— Был, – эхом откликнулась Ариадна. – Но у нее текли слезы.

— Как от череды отличных, искажающих первоначальный смысл шуточек, которые травят до тех пор, пока кто-нибудь не забьется в припадке?

— Как от боли.

— Я о том же!

Мы с Владом переглянулись. Не самая благочестивая солидарность в моей жизни, надо признать.

— Ей больно? – спросил я.

— Нет, – фыркнул энтроп. – Не настолько. Ее эндорфины я отпущу самыми последними. Мармозетка решила нас развести. Она знала, что мы будем ее обсуждать.

— Или у нее сдают нервы.

Влад закинул бутылку на кровать. Мое предположение с концами развеяло его курортное настроение.

— Окстись, малой. Я социальный падальщик. Такова функция всех симбионтов в этом вашем рациональном отборе. Благоухающие святоши не входят в наш жизнеподдержательный рацион. Не смей жалеть ее. Мы кошмарнули трех мужиков прежде, чем пришли за цацками, и теперь я глубоко фрустрирован, что не проверил, были ли это по-настоящему ее приемный отец, физрук и заведущий в детдоме. Для таких, как машери, совесть – словарное слово из семи букв, между собакой и соловьем. Иногда подходит для кроссворда. Снежка, поддержи меня, она же эталонная социопатка. Может, ей мыло в глаз попало?

— Я сказала то, что увидела, – молвила Ариадна. – От правды это, может быть, треть.

Я удивленно посмотрел на нее, узнав собственные слова.

— Хорошо. – Влад крутанулся в сторону ванной. – Я докажу.

— Не надо. – Я встал, хотя физически не мог преградить ему путь. – Нам есть что обсудить и без нее.

Он не повелся. Я повысил голос.

— Если это ничего не значит, и она просто разводит нас, давайте все ее проигнорируем.

Второй довод со скрипом, но подействовал. Влад повернулся ко мне, и по вспыхнувшей, но тут же исчезнувшей усмешке я понял, что подписал новое дополнительное соглашение, отпечатанное еще более мелким шрифтом, чем основной договор.