Книга Функция: вы, страница 164 – Юлия Домна

Тут я, конечно, совсем растерялся:

— Это непохоже на хороший план…

— О, – улыбнулся Мару. – Я не называл его хорошим.

— Не знаю, что по вашей части, – парировал Виктор, – но мои вопросы юридически вполне себе.

Он деловито отсалютовал стаканом. Мару безмятежно рассмеялся.

— И почему мне всегда казалось, что ты экономист? – перевел я растерянный взгляд на Виктора.

— Потому что я экономист. По второму образованию.

Ольга так выразительно фыркнула, будто по первому он убивал людей.

Я опустил глаза, чтобы не выдать себя. Ведь они по-прежнему думали, что искры украдены, а жизнь Минотавра под угрозой, но все равно так просто, так честно вели себя, что сквозь морок изнурительных выходных меня пробрало чувство вины.

— Нам дадут документы, – наконец вступила Ольга. – Займись ими. Найди хоть что-нибудь.

Я не сразу понял, к кому она обратилась. Но пауза, затягиваясь, становилась все однозначнее. С привычным постоянством игнорируя окружающих, Ариадна читала что-то на планшете.

— Это тебя, – коснулся я ее плеча.

Ариадна посмотрела на меня, потом на Ольгу.

— Что-нибудь – это что?

Мару откашлялся:

— Мы все должны отдавать себе отчет: это показной акт миротворчества. Рассекречивая спустя столько лет «Эгиду», госпожа-старший-председатель хочет дать понять, что им нечего скрывать. Но мы знаем, что это не так. А они знают, что мы знаем. На проекте что-то произошло. Нужно выяснить, что́ Минотавр вообще делал там, из-за чего они поругались с Обержином и почему он передумал. Мы же знаем – Минотавр не умеет передумывать.

— Считаешь, у них есть рычаг давления? – спросил я.

— Не знаю, – вздохнул Мару. – Но мне очень не нравится, как ведут себя Фиц с Элизой. Очевидно, что они вовлечены во что-то небезопасное. Это сказывается на их душевном здоровье.

Я вспомнил ночь. Изможденные бледные лица. И что случилось, когда я перегнул. Забери офелий, писал Минотавр кому-то. Жду среды, пообещали ему. Чем бы ни закончилась встреча с Мерит Кречет, я должен был рассказать Мару хотя бы об этом.

— Что насчет того, кто стоит за покушением? – Ариадна наконец-то отдала мне мой планшет. – Мы допускаем, что это кто-то из «Эгиды», как оказалось с Пройссом?

— Вам подготовили досье на всех членов команды. Изучите их тоже.

— Мы ничего не сможем вынести оттуда?

— Нет. Но встреча будет длиться столько, сколько вам понадобится. Миш. – Я вздрогнул. Мару ободряюще улыбнулся: – Знаю, ты не любишь делать это на людях, но по возможности используй уджат.

Я бездумно кивнул и затупил в соглашении о неразглашении. Части перетекали в пункты, пункты в подпункты, подпункты в сноски, сноски в ссылки. Это был многоступенчатый спуск в бюрократический ад.

— Чего тут изучать? – тихо цыкнула Ольга. – Кречет – единственный участник обоих составов. Крестная ребенка Пройсса. Дольше всех работала с искрой.

— Ну-ну, – мягко не согласился Мару. – Предвзятость – форма близорукости, мы не можем себе ее позволить. Изучите всех до единого. И вообще всё, до чего получится дотянуться. Хорошо, Оль? Ариадна?

— Хорошо, – откликнулась та.

Я расписывался под нагромождениями определений на тему конфиденциальной информации и каскадами разъяснений, как, кому и почему ее не стоило разглашать, и, на самом деле, очень завидовал ей. Ариадна не ощущала пропасти, лежащей между ними и нами. Она не считала, что молчанием мы лгали.