Онлайн книга «Функция: вы»
|
Ее слова перемалывали мне кости. — Я столько лет выживаю, всю жизнь… Но если перестать корчиться, окажется, что это тоже жизнь… И она, в общем-то, даже пригодна. Я так верила в какое-то лучшее будущее, что не желала принимать настоящее таким… Но настоящее тут ни при чем… Все дело во мне… — Послушай… – выдавил я. – Погоди, послушай меня… — Зачем? – Она снова вздрогнула смешком. – Я всё. Правда… всё. Можешь больше ничего не говорить. Прости, если разочаровала. Милая моя, послушно не сказал я. Ты отзвук вечности, ты вера и смысл, единственная причина, почему я еще здесь. — А как же мама?.. Она хочет… — Жить она хочет. Но для этого нужны будут лекарства. — Не нужны. Я знаю, что это за операция. Ей станет намного лучше, она будет здорова, клянусь тебе. Криста слушала, не становясь легче ни на грамм. — Я не знаю, почему он ничего не сказал, зачем мучает тебя, но эта операция, она все исправит. Услышь меня. Увидь меня. – Я отстранился. – Совсем скоро все изменится. Не останется никаких болезней. Вы заживете, все будет здорово. У вас обеих годы неписаного будущего. В ее глазах, обратившихся к свету надо мной, угасала ранняя осень: — Это ты не слышишь меня, Миш. Я не могу поверить еще раз… Это убьет меня. — Не убьет. Тебя ничего не убьет. Ты будешь жить вечно. — Зачем… – сглотнула Криста, – так долго? — Придумай что-нибудь, – прошептал я. Ее ресницы смахнули блики света, и те покатились по щекам, размывая косметику. Криста плакала, не морщась, не всхлипывая, – мироточила, окаменев, черным бисером слез. Это было горе, вечное горе. Безгрешная скорбь о человеке, которого она любила, и о мире, который не любил ее. Глядя на это, я будто увидел трещинку в ледяном равнодушии вселенной. Скорбь тысячи звезд, чей свет никому не суждено было увидеть. — Ты такая красивая… – промолвил я. — Докажи… – прошептали звезды. Я прижался губами к этой бесконечной скорби. Каждый мой нерв был ее производной. — Ты ведь не хочешь этого на самом деле… — С тех пор, как появилась Ариадна, я только этого и хочу. Трещинка схлопнулась. Я понял это по незначительности довода, но и имени тоже. Вселенная ушла, и осталась только девочка, которая путала отчаяние с любовью, потому что в том же месте скребло. Я отстранился. Криста вздрогнула. — Миш… — Верь мне, – попросил я. – Я тебе вообще не нужен. Она скривилась, искажая лицо, разрушая его власть надо мной: — Неправда… — Мы особо даже не знаем друг друга. — По-твоему, люди любят биографии?! Я не знал ответа на этот вопрос. Ни частного, ни общего. — Любовь к тебе и маме, – неожиданно трезво прошипела Криста, – ровно как ненависть кнему – вообще все, из чего я состою. Кроме этого, сука. Бесконечного вот этого. Она принялась тереть глаза с яростью, на которую было страшно смотреть. Слезы продолжали течь вперемешку с тушью. Обними ее, требовало все мое существо (нет), полюби ее (ни за что), тебе ведь это тоже нужно. Как раз поэтому, рявкнул я на самого себя, потому что мне это тоже нужно, я и пальцем ее больше не коснусь. — Однажды мы перестанем видеться. И все пройдет. Криста застыла: — Перестанем видеться?.. Я кивнул: — Однажды где-то начнется война, отец должен будет поехать туда, и мы уже не вернемся. Или он женится. Он может сделать это где угодно. Тогда мы начнем новую жизнь в очередной незнакомой стране. |