Книга Функция: вы, страница 272 – Юлия Домна

— Погоди… Стой… – прохрипела она. – А как же Ариадна?.. Ты и к ней перестанешь приезжать?

Я вздохнул, стыкуя наши правды и неправды:

— Мы приезжаем сюда по делам. Ариадна – одно из них. Не больше.

— Но ты же… Ты с таким чувством смотришь на нее… будто… постоянно зовешь ее. Будто она исчезнет, если перестать смотреть.

Я помолчал, затем, наверное, признался:

— С этим делом меня немного занесло.

Ее воспаленные глаза шарили по моему лицу в надежде, что все это ложь. Но что такое ложь, если правда убивает? Если в мире, где мы могли быть вместе, это были бы ее последние часы?

Криста вжалась в стену и медленно, комкая волосы, сползла на пол.

— Не хочу, – потрясенно прошептала она.

Я вздохнул и опустился рядом:

— Такова жизнь.

— Хватит говорить как взрослый.

Куда там. Мы сидели на полу, наши ноги лежали поперек коридора, мешая прохожим, но я не мог даже пошевелиться. Гравитация победила меня. Я едва держался, чтобы не закрыть глаза.

— Ты все время обещаешь, что найдешь меня в интернете, – прошептала Криста.

— Найду…

— После того, как мы перестанем видеться?

— Ну да, наверное.

— И что мне без тебя делать?

Она забралась пальцами под мою ладонь. Я сдержался, не вплелся в ответ.

— То же, что и со мной.

Криста прижалась ко мне. Я закрыл глаза всего на мгновение, а когда открыл, по полу нещадно сквозило, и она спала, стекая по моему плечу. Редкие прохожие переступали нас, как бордюр. Как крошечный холмик, под которым могло лежать все, что угодно. Деньги, сокровища, птичьи трупики – без разницы. До тех пор, пока оно не раскопалось само, это лишь часть ландшафта.

Именно так я всегда себя и чувствовал. Декорацией. Подпоркой стены. Оцинкованным крепежным уголком, от которого только и требовалось, что оказаться в правильном месте в правильное время да вытерпеть пару саморезов. Но сколько бы их ни было, всегда случался плюс один. И что бы я ни говорил Кристе, игнорируя то, как эти чертовы винты пускали мне ржу по венам, ей всегда было мало. С таким же успехом домашний цветок мог убеждать замерзшее дерево за окном, что зима – это не навсегда.

Я склонился к ее волосам, к их знакомой кошачьей упругости. Хватит, сказал я им, прекрати ненавидеть себя. Ты – свет, ты – спектр всех цветов. Не отвергай будущих тех, кому ты нужна. Не позволяй тем, кому ты не нужна, продлить в них твое несчастье. Однажды, когда ты заплачешь, все заплачет. Но когда ты станешь счастливой, мир увидит подлинный свет.

— А ты?.. – прошептала Криста сквозь сон. – Ты никогда не плачешь…

Я снова закрыл глаза:

— Так только кажется.

Не знаю, сколько прошло времени, пока мы спали. Может, не больше минуты, а может, все полчаса. Но это была жизнь, вложенная в жизнь, и мне снилось, что я врос в пол, покрылся пылью и мхом, умер, сгнил, дал начало миллиону травинок, пока существо под боком, родное, человеческое, прогревало все мои омертвевшие места. Но потом что-то вытолкнуло меня наружу. Влажные ростки еще раздвигали сыпучие ребра, тепло чужой близости еще заменяло им солнце, но, открыв глаза, я неподвижно смотрел в стену напротив, и тонкой струйкой из меня исходил покой. Белые коридоры, понял я. Океаны в телевизорах. Их не было. Я только что спал, как нормальный человек, но так не должно было быть. Это напомнило, где мое место. И оно было не рядом с ней.