Книга Функция: вы, страница 334 – Юлия Домна

— Теперь немного.

— Теперь? То есть, моя Ариадна – не единственная, кого ты убила?

— Твоя?

Я подобрался, глядя на ее стремительное приближение. Ариадна подошла, знакомо склонилась ко мне. Чуть менее знакомо оперлась рукой с артемисом на спинку стула:

— Да. В том смысле, что вы оба чуть все не запороли, она действительно была очень твоя.

Я сдавленно выдохнул:

— О чем ты?

Ариадна отдернулась. Северно-ледовитый океан в ее взгляде темнел бушевавшей на горизонте грозой.

— Это такой вид аутоагрессии? Или что? – спросил я упрямо, уже у спины.

— Аутоагрессии? – она фыркнула. – Слова-то откуда такие взрослые знаешь?

— Книжки читаю.

— По самопомощи? – Ариадна бросила презрительный взгляд поверх плеча. – Мне хотя бы достает смелости смотреть себе в лицо, Михаэль.

Она отошла к постаменту в центре зала. Пять сваленных в кучу позвонков напоминали погребальный курган. Ариадна села на край его, затем, очевидно маясь, слегла.

— Ариадна…

— Заткнись.

Она устроила голову в изгибе треснувшего отростка и закрыла глаза.

Я подождал, подергался. В мокрую одежду веревка вреза́лась с энтузиазмом циркулярной пилы. Покрутившись, я попытался заглянуть себе за спину, но различил лишь вихрящийся, покрытый трещинами вечер за стеклом. Руки ныли. Я дернул плечом. Потом еще раз. И как-то так, рывок за рывком, сдвинулся на пару сантиментов. Но на последнем переусердствовал – с непривычки, блин, наверное – и вместе со стулом грохнулся на бок.

— Твою мать! – подорвалась Ариадна. – Хватит вести себя как ребенок!

Галерею озарил гигантский прожектор. Глаз огромного, с планету, маяка. Он залил все картины обеззараживающим полуденным светом, вымывая синий, выжигая черный, оставляя цвет только темной, утопающей в белом фигурке, щурящейся против ослепляющих лучей.

— И что мне с ним делать? – спросила Ариадна у света.

— Не дай проснуться первым, – ответил тот.

Я вздрогнул от знакомого голоса. Забарахтался, как выброшенная на берег рыба, пытаясь разглядеть сквозь свет его источник.

— Не может… – прохрипел я. – Ариадна! – Я метнулся к ней взглядом, неподвижной, сияющей. – Этого не может быть… Он мертв! Это просто эхо прошлого! Фрагмент воспоминаний!

Свет сместился. Прожектор взглянул на меня в упор. И я узнал его. Не только по голосу, но по никам в чайном магазине. По гигантскому, как мировой океан, присутствию, от которого воздух индевел сквозь уджат.

— Ничто так не ограничивает информацию, как ее носитель, – напомнил он.

Тормозной след под моей щекой плавился, впитываясь в белое.

Я зажмурился. Это не по-настоящему, попытался убедить себя. Просто структуры, просто воображение, этого – не – происходило – на – самом – деле.

Меня встряхнуло и оторвало от пола. Равнодушное лицо Ариадны мелькнуло, сменилось черным пиджаком. Она потащила стул к разлому в витрине.

— Не надо, – прохрипел я, услышав, как снова приближается океан. – Пожалуйста, не надо. Я больше не хочу.

— Раньше надо было думать. Перед тем как играть во взрослого.

И Ариадна рывком опрокинула стул.

* * *

А потом было больно. И до, вспомнил я, тоже – когда океан, разломив фанеру, хлынул со всех сторон. Он мгновенно утянул меня под пол, в неразбавленную глубину, где я барахтался, глотая соль и лед, пока холод разбирал меня на части. Водовороты вечной мерзлоты напоминали танец галактик. Они придавили меня ко дну. Но кто-то дернул еще ниже, глубже – и холод обернулся огнем.