Книга Функция: вы, страница 398 – Юлия Домна

Слепую безудержную ненависть.

— Она все равно убьет тебя! – заорала Габриэль на существо, которое недавно спасло ее. – Позволит Стефану убить тебя! Тебе нечего терять!

Калачик съежился в крошку, в выколотую точку на линии чужой непрожитой жизни, и перед глазами Габриэль заплясали все оттенки ярости. Красные-красные, как христианский ад. Она с ревом понеслась на Ариадну, протаранила головой живот, повалила, заколотила без разбору, не понимая, куда и зачем. На стороне Габриэль были чувства, клокочущие и жгучие, плесенью расползавшиеся по изнанке вежливых улыбок столько лет. Они вдребезги разнесли Ариадново хладнокровие. Но не навыки. Не чужое умение, выжидая, определять слабости и переигрывать противника, используя инерцию его ошибок.

Когда Ариадне удалось скрутить Габриэль, та молотила воздух, клацая зубами, словно животное. И не понимала, куда ее снова тащат. Без стула, спиной по полу, за накрученные на кулак волосы.

— Я пыталась, – прорывалось сквозь яростный вой не менее яростное шипение. – Пыталась хоть как-то отгородить тебя. Но на твое упрямство не хватит никаких полумер.

Ариадна выволокла Габриэль сквозь оплавленный разлом наружу. Ветер наотмашь ударил ее в грудину, заставив замолкнуть. Габриэль проморгала красное, его сменило другое красное, и оно бродило, ферментировалось, как Ариадна и описывала, и черное копошилось в нем червями, будто в четырехмерно распятом трупе.

— Ненавижу тебя, – простонала Габриэль. – Надеюсь, ты выживешь и проведешь тупую бессмысленную жизнь в комнате с мягкими стенами, где вам со Стефаном самое место.

Ариадна не ответила. Она вздернула Габриэль за волосы, поставив на колени у самого края. Ничто, порадовалась их возвращению бездна. Ничто-о-о, влилась сладостным шепотом в уши, а оттуда в мысли, в горло.

Габриэль закрыла глаза.

Ты мой корм, ничто.

Вдалеке что-то громко хлопнуло, но Габриэль не показалось это важным. Натяжение в волосах исчезло. Тело качнуло вперед. Она ждала удара коленом между лопаток, пинка в поясницу, чего-то простого и техничного, как включенный поворотник. Но вместо этого ее объяло холодным и мягким, и потянуло назад. Габриэль повиновалась. Откинулась на спину, но не упала. Холодом затягивало позвоночник, ребра, но не больно – как защитой от огненного ветра. Габриэль открыла глаза, опустила голову. Увидела узкие белые руки, обнимающие ее со спины. Они держали пистолет Ариадны, и металл его был теплее сомкнутых на рукояти пальцев.

Не только из-за недавнего выстрела.

Габриэль пошевелилась, украдкой обернулась, боясь, что это часть обещанного сумасшествия. Но Ариадна в мокром летнем платье по-прежнему сидела за ней, уткнувшись лбом в лопатки. А больше на краю бездны никого не было.

Пистолет остыл. Габриэль судорожно выдохнула. Она думала сказать, что ей жаль, но это было неправдой. Она и сама пристрелила бы эту галерейную цацу, если бы могла. Габриэль неловко коснулась узких белых рук, проверяя их на твердость, но мягкость, мысленность, но реальность.

— Не сочти за неблагодарность… – выдавила она. – Это лучшее, что случалось со мной в последнее время, но все же… Как и зачем ты сюда пришла?

Ариадна попыталась отстраниться. Габриэль бесконтрольно сжала ее руку. Страхом: нет. Просьбой: останься. Унизительно громким признанием: неужели ты не понимаешь, что я хочу сидеть так до скончания времен?