Книга Функция: вы, страница 400 – Юлия Домна

Я помог ей спуститься, провел вдоль фундамента в обратном направлении и снова услышал помехи. Они были все там же, дрейфовали между ненайденными радиостанциями, то приближаясь, то отдаляясь от них. Когда я прошел мимо связанного Стефана, все опять стихло. Я выглянул из-за бытовок, сощурился в полутьму, вдалеке освещенную щербатыми, с выбитыми диодами прожекторами. Где-то там стояла пассата, которую я планировал подогнать, чтобы загрузить тело Ариадны на заднее сидение.

— Не отдавай ее, – раздалось за спиной. – Это глупо.

Я застыл, как вкопанный. С недоверием, раззадоривающим злобу, обернулся:

— Уже?! Как ты, черт возьми, это делаешь?!

Стефан пошевелился, с усилием сел, опершись заведенным за спину локтем о какую-то насыпь. Из-за темноты я не видел выражения его лица, но молчание лилось как песня – красноречивое донельзя. Я почуял: он действительно что-то делает.

— Ты это делаешь, – спокойно возразил Стефан.

Я знал, что затянул веревки достаточно хорошо. Он тоже знал и не пытался ничего с этим сделать. Я взял госпожу М. за руку, вышел на открытое пространство и тут же услышал:

— Ты боишься, и это нормально. Но тебе нужно принять страх, а не задабривать его ложными надеждами на то, что ты действуешь по своей воле. Это не так.

Я остановился, шумно выдохнул:

— Ты, что ли, действуешь по своей воле?

Он не ответил. А мне вдруг очень захотелось послушать. Отпустив госпожу М., я вернулся на пару шагов.

— Твое имя есть в письме. Мое имя есть в письме. Мы оба тут, и госпожа М. узнаёт тебя даже в таком виде. По-твоему, всего этого, – я раскинул руки, – в расчетах троицы не было? По-твоему, она досчитала ровно до того момента, как ты попытался нагреть меня с бетоном? А дальше что – пустота, неизвестность, раздолье для гениальных планов?

Стефан молчал. Я окинул его, сидящего почти целиком в тени, долгим неверящим взглядом. Потому что, мать вашу, конечно, он так не думал.

До меня дошло.

— Ты не меня пытаешься нагреть… Господи. Ты что, реально замутил все это, чтобы потягаться с троицей? Чтобы все твои многоходовки на многоходовках раздробили возможные исходы происходящего на десятые, сотые, на микровероятности, чтобы что-то точно не вписалось в ее расчеты?!

Он молчал, ни подтверждая, ни опровергая. Но мне было прекрасно и со своими выводами. Я так злился, что пропустил момент, когда снова начались помехи.

— Ты такой же, как Хольд! Вы оба решили походя использовать ситуацию, чтобы поупражняться в своей гениальности. Обалдеть. Просто зашибись! Разве не идеальная причина, чтобы вам наконец-то пожениться?! У вас даже и ребенок есть – если считать за детей плоды эгоцентричных решений!

— Хольду все равно, что будет…

— Ни фига ему не все равно!!!

Я дернулся, в висках стучало.

— Ты не знаешь, как ваша смерть изменила его! Как встреча с Адамом изменила его! Демонизируй его сколько хочешь, оправдывая свои перегибы, но Хольд знает, что́ он выбрал, и хочет дождаться последствий своего выбора. Это называется быть ответственным! А ты поступишь, как нужно только тебе, и свалишь в никуда, оставив нас расхлебывать последствия своего посмертного снисхождения!

Он молчал. Я вдруг представил нас со стороны. Это отрезвляло. Я глубоко вдохнул – ноябрем уже, кажется, – посмотрел в непроглядное осеннее небо. За ним зиял ледяной равнодушный космос. Дальнее за дальним. Черное на черном. Как мой собеседник сейчас.