Онлайн книга «Функция: вы»
|
— Господин Бернкастель, вопрос к вам, – продолжила толпа. – В прессе эту драматическую череду потерь называют не иначе как «Падение дома Обержинов». Меньше чем за сутки не стало целой семьи. Так кому же это по-настоящему выгодно? Лак Бернкастель снова поднял руку. С таким жестом, наверное, выходят на одичалую лошадь. Толпа замолчала, но это была нехорошая, хищническая тишина. Он тоже молчал. Наверное, считал. — Вам, – наконец сказал Лак Бернкастель. – Вам это выгоднее, чем нам, господин Бенгель. Остальным желающим могу ответить в индивидуальном порядке. Наверное, это был не самый правильный ответ, потому что толпа всколыхнулась, раззадоренная. На выступающих посыпались вспышки фотокамер. — Правда ли, что церебральная аневризма – лишь предлог для операции, под прикрытием которой на Охре-Дей Обержин проводилась неоднозначная в ее состоянии… — Это не имеет отношения к дискуссии. — Ян Обержин точь-в-точь повторил карьерный путь своего предшественника, Юрия Пройсса, и нашел не менее трагичный конец. Вам известно, что об этом думают люди, претендующие на кресло в младшем… — Это не имеет отношения к дискуссии. — Как вы прокомментируете тот факт, что подчиненные Яна Обержина бойкотируют пресс-конференцию, обвиняя руководство компании в… — Это не имеет отношения к дискуссии. — …и в этом тоже, господин Бернкастель. В этом тоже. Люди у стен следили за трибуной с вялым, почти небрежным интересом. Пожимали плечами, обменивались риторическими комментариями. Кто-то позади меня хмыкнул: — А помните, как Ян однажды сказал: не люблю, когда из-за нас поднимают много шума… Я прошелся. От стены до стены. Бросил дежурный взгляд на Лака Бернкастеля и подумал: дети. Никто и правда не говорит про детей. — Он остался в номере? – услышал я знакомый голос. Эдлена Скрижальских стояла спиной, у последнего ряда стульев. Высокая, сумрачная, вся в дорогом оттенке серого, с широкими браслетами, похожими на наручи, она смотрела на Лака Бернкастеля и меня не видела точно. Но я рискнул сообщить: — Да. Перед нашим уходом включил первую часть «Куриц-убийц». Все так же спиной, энтроп ответила: — Хорошо. Спасибо. Я осторожно встал рядом с ней, перевел взгляд на трибуну. — Уважаемые, – не изменял себе Лак Бернкастель. – Попрошу вас. Все это не имеет отношения к теме нашей встречи. Так мы душевно помолчали еще пару минут. — Почему никто не может найти детей? – спросил я. Эдлена Скрижальских шелохнулась, вероятно, покосившись на меня. — Разве для Эс-Эйта это проблема? – Я покосился на нее. – Синтропы обозревают огромные массивы данных, у вас есть суперэнтропы, чтобы вычислять по ним. Не лучше было бы просто найти детей? Не то чтобы я надеялся на ответ, но и промолчать не мог. Я не знал Обержина или его семью, но такие вещи, как чуждость кого-то лично мне, меня в принципе редко останавливали. Энтроп скрестила руки на груди. Браслеты, сойдясь, издали тихий чистый звон металла. — Даже если бы лапласы пропустили через себя массивы знаний госпожи-старшего-председателя, как принято делать по глобальным вопросам, это ничего не дало бы. С детьми что-то сделала психически нездоровая мать. Энтроп по-прежнему смотрела на Лака Бернкастеля. Однако в голосе ее не прибавилось резкости или раздражения, созвучного искреннему совету идти по своим делам. Ну, я и не пошел: |