Книга Город звериного стиля, страница 115 – Ольга Апреликова

Галька заглянула ему в лицо, мол, куда? Я везде за тобой! Мур посмотрел на Егошу, хромающую от реки, и решил:

— Пройдем сколько-нибудь вверх по берегу, чтоб тут не торчать. Спрячемся где-то, обсохнем, поедим и отоспимся. И тогда, может, сообразим, как выбираться.

По лесу идти в кроссовках было страшно – вдруг гадюки – и неудобно. Да они еще и от воды раскисли. Веревка резала плечо. Но Мур шел, переступая кочки, ветки, упавшие от старости лесины и косясь в сторону сверкавшей за елками воды. Не хватало только заблудиться. Дебри.

Жутко, что только что он был героем, одолевшим размытую опасную дорогу, экипированным на все случаи туристской жизни, а теперь остался никем и без ничего.

Жутко, что это сделал отец, и жутко, что он… такой. Горький алкаш. Одноглазый, как таргылтыш^[45].

Жутко, что с ним Галька – только бы с ней ничего не стряслось.

Жутко, что парма не простит ошибки. Что Урал убьет и даже не заметит. Мало ли тут по лесам истлевает скелетов.

Жутко, что отсюда бесконечно далеко до города. До асфальта с такси, до чистых красивых квартир, до людей, которые ходят на работу или сидят в кофейнях, до магазинов с туристическим снаряжением, до аптек. А у них с собой даже лейкопластыря нет. Поэтому им нельзя рисковать.

Жутко, что дед ждет звонка от него, от Мура – и в ближайшее время не дождется. Даже если бы был цел телефон, черт его знает, где тут искать связь – в парме-то на границе с Коми.

Жутко думать, в каком ужасе сейчас родители Гальки.

Хотя, наверное, получив груз, отец как-то сообщит деду, что все норм, все доставлено? На карте за речкой, куда угнали ЗИЛок, был почти незаметно, карандашом вдоль речки намечен пунктир – который терялся в зеленом поле, будто его стерли… Тайный прииск там. По словам деда, это небольшое платиновое рудопроявление с западного края Чистопского участка, удобное для разработки штольней и достаточно богатое. На кой же там геофизическое оборудование? И вообще проблемы там, что ли? Может, платиноносная руда истощилась? Надо срочно еще что-то отыскивать? И дед по-быстрому оснастил блудного сына для серьезной геологоразведки в окрестностях рудничка? Для этого надо иметь основания, догадки. Значит, тут еще что-то есть?

Версты примерно через две глаза начали вышаривать вокруг хоть какое ровное укромное местечко, где бы упасть: под кустом, в сухом песке под выворотнем, под елкой, гостеприимно поднявшей одну из нижних лап… А что? Не хуже палатки. И на хвое будет тепло. И солнце, оказывается, давно жарит, прогревает и эту темную старую елку, и крохотную полянку. Мур оглянулся на Гальку: совсем как мальчишка. Страшно замученный только мальчишка, вон глаза погасли. За Галькой плелась понурая Егоша. Она, наверно, могла бы плыть по реке, но против течения и у нее не было сил. Старушка же. Мур скинул с истерзанного веревкой плеча котомку спальника и сказал:

— Всё, девки. Привал.

Галька тут же сняла рюкзак, осмотрелась, упала на четвереньки и, как ящерица, заползла под елку:

— Чур, я в домике…

Егоша посмотрела на Мура, вроде как пожала плечами, покрутилась, обнаружила в стороне сырую ложбинку, выстланную желтым мхом, и шлепнулась туда – чавкнуло. У Мура еще хватило воли снять и пристроить на припек кроссовки: свои, насквозь мокрые, и Галькины – та даже не проснулась, когда он их стягивал. Потом Мур заполз под елку и упал с другой стороны шершавого, с торчащими сучками ствола. Твердо, колко. Под боком что-то мешает… Плевать. Медведи? Плевать. Серые рыбаки, сколько их ни есть на свете? Егоша разбудит.