Книга Город звериного стиля, страница 117 – Ольга Апреликова

— Я уже давно проснулась, только есть очень хочу, – Галька выглядела свеженькой, умытой – и нервной. Но заметно старалась выглядеть спокойной. – Значит, поедим и пойдем вдоль Колвы. Далеко?

— Не знаю, – Мур, разворачивая карту, задумался, как тут измерять путь: в часах, километрах или в единицах усталости, равных одному дневному переходу по лесной чащобе, который может выдержать девочка-подросток. – И они могут быть брошенными… Или просто опасными. Мало ли кто там живет.

Они одновременно посмотрели на Егошу. Та фыркнула, как барсук, и отвернулась. Ушла, улеглась в свое мокрое лежбище. Мур вдруг подумал, что дед знал, что Егоша будет его сопровождать и в случае чего вмешается со всей своей бесчеловечной силой. Иначе бы не рискнул отправить одного, потому что – ну кто он есть? Пацан. Никто, ничто и звать никак. Без Егоши ни с какими врагами не справится.

Галька усмехнулась:

— Мы, в общем, тоже опасные, если нас обижают, да, Аквмеква? Ну а даже если деревни брошенные, дороги-то еще там есть? И мы пойдем по ним и выберемся, правда, Мурчисон?

— Да тут такие дороги… В такие места ведут, что… Лагеря бывшие, зоны брошенные, лесозаготовки, рудники, промыслы, прииски. СССР как ушел отсюда, так черт знает, кто тут живет и чем. Анархия, произвол. Дорог – лабиринт, да только почти заросший уже. В самом деле тут где-то тайный тракт проходил, по которому в строгановские времена через Хребет купцы соль и пушнину возили втайне от властей, его так и звали – Воровской. Ну и вообще много тут было дорог через Хребет. История.

— Может, и сейчас возят где-нибудь по тайной дороге, – всхлипнула Галька. – Что-нибудь же возят?

— Может. Запросто. Хищники кругом, и люди пострашней волков будут. Одно слово – Урал.

— Ты меня пугаешь.

— А ты и бойся. Как увидишь кого – прячься. Егоша вон старенькая уже, вдруг не успеет.

Егоша подняла голову из ложбинки, пару секунд смотрела ему в глаза, будто что-то искала в его взгляде. Потом встала и ушла, оставляя мокрый след.

— Обиделась?

— Не, – вздохнула Галька. – Что мы ей, несмышленыши. Пыгрись и агирись^[46]. Усталая она, да. Но не старая. Просто… Древняя. Устала быть одна, наверно. Она… Она хочет быть нам нужной.

— А мы ей зачем нужны?

Галька пожала плечами:

— Чтобы было, кому быть нужной?

За остаток дня они прошли не так уж много: идти по мху, перебираться через болота и бочажины, в которых глохли притоки Колвы, через ручьи быстро не получалось. Ноги не просыхали, темя жгло. Все время хотелось взобраться на сосну и осмотреться: сколько там еще впереди этих сверкающих на солнце речных петель. Ноги ныли. Топ-топ. Тошно, как вспомнишь. Срезать бы путь от петли к петле, но без компаса Мур не решался. И того гляди в болото угодишь. Лес то шумел от ветра, цепляя черными копьями елок быстрые облака, то замирал, затихал, будто задумавшись. В тихие минуты комары не зудели – они выли над головой, осыпаясь на плечи невесомыми трупами. Егоша не отходила ни на шаг и казалась уже не страшной бессмертной тварью, а уставшей донельзя, старой, смахивающей на медведя косолапой собакой. Лес по округе звенел птичьими голосами, но там, где они шли, все стихало – только звуки бьющих крыльев, когда пичуги резко вспархивали с веток. Как-то попался ежик, он заверещал и задергался, пока ребята проходили мимо. Мур и не знал, что ежики могут кричать. Егоша на истерящего ежа и не взглянула. А вот не успевшую отползти гадюку прикончила: Мур ту и не заметил, а когда оглянулся на бросок Егоши и шум, то гадючья голова уже летела в одну сторону, а тело, узорчато извиваясь в воздухе, – в другую. С этого момента Егоша обогнала Мура и теперь брела впереди, оглядывая мох и траву. И зачем ей заботиться о них? О Гальке? А может, Галька так нравится Егоше, что та замышляет сделать ее своей помощницей? Вырастить из Гальки новую ведьму?