Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
— Пойдем сразу в лес, – решил Мур. – Пусть сама тут все исследует. А мы уж утром, при солнышке. И топор поищем, и дорогу. Должна быть нормальная дорога, вон на карте Лукьяновский тракт на Усть-Бердыш… Да только туда идти все равно как в сказке, налево пойдешь – коня потеряешь, ну и так далее. — Коня у нас и так уже отобрали, – усмехнулась Галька. 3 Среди ночи Галька ткнула его кулаком в бок и зашептала: — Слушай! Это что вообще? Мур стал слушать, приходя в себя. Густо пахло подвядшей травой, которой они выстелили себе, как сеном, гнездо в сухой ямке у елок. Плескали чуть слышно волны сонной речки. Ну, собаки лают… Петухи… Бренчит что-то. Деревенские звуки… Кто там этих собак переполошил среди ночи? И что? Ой! Какие собаки, нет ведь никого в деревне этой? Ой. А если бродячие, стая, вот учуют, и тогда… Бежать! Хватать Гальку, закидывать ее на дерево… Лай не приближался. И… звучал странно. Гавкают, да, только… Если взрослый мужик начнет придуриваться и изображать пса и лаять – вот так оно звучать и будет. Человеческим голосом эти собаки лают. И петухи – тоже. Сумасшедшие? Откуда? Псы заливались. Продрало ознобом, нервы заплясали, как лист на верхушке дерева в ураган. Никакого реального объяснения тому, что взрослые люди собрались и стали кукарекать и гавкать на разные голоса, не было. Галька прижалась к боку Мура и съежилась. Мур приобнял ее и сказал: — Может, пойдем отсюда? — То есть побежим? Самый громкий собачий голос вдруг сорвался на ржание. Другой замычал. Третий – заблеял. Гальку затрясло. Но она собралась и сказала спокойно: — Я боюсь очень почему-то вылезать. Сначала было вроде как люди бормочут, не слышно только что. Ведра бренчали, а еще такой звук был, как дрова колют. — А чего не разбудила меня? — Я думала, это во сне. Мурчисон… Не, мы не пойдем там топор искать, ладно? Мы лучше давай убежим… Ветви елок раздвинулись, и на краю ямки появилась совершенно спокойная Егоша. Обошла их гнездо и легла в траву между ними и деревней, положила голову меж вытянутых лап. Мех ее блестел, чистый и пушистый. Даже посверкивал розовыми искрами. — Хоталали[48], – сказала Галька и выдохнула. Расслабилась. – Солнце встало. Теперь они уйдут. — Кто? – Муру от розового света тоже сразу стало легче. Правда – утро. Не отменить. И психи в деревне стали стихать. — Аквмеква говорит, это… Ну, когда люди уходят из деревни, ее занимают другие. Не люди. Какын-пунг[49]. И они там играют в людей. В гости ходят или ссорятся. — Черти, что ли? – ужас прокатился от подошв до макушки. — Ну да. Только у них плохо получается, – Галька отлепилась от Мура и встала: – Мурчисон, давай мы уйдем. В лесу какын-пунг нету, они боятся леса. Вдоль берега Колвы обнаружилась старая, давно заросшая, но все же твердая тропинка сквозь ельники и березняк. Может, по ней веками таскали лодки на веревках вверх по течению? Пока всему этому укладу жизни не пришел конец? Потом тропинка разделилась и правым рукавом отвернула от реки, пошла вверх и напрямик, через островок бора. Впереди сверкало, поэтому Мур не стал сворачивать к воде, где все заросло ивняком и рогозом. Тут, где повыше, свежо и празднично пахло соснами и пихтой, и уже казалось, что гавканье чертей просто приснилось. Но… Хорошо, что Егоша идет последней и прикрывает тыл. Галька замурлыкала: |