Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
— Глюк какой-то. Отдохнула? Смотри, еще совсем не поздно. Может, еще немного пройдем? Иди впереди, как можешь, в твоем темпе пойдем. А то ночевать тут все равно нельзя: низко, сыро. — Ну пойдем, – Галька неловко встала. – Нет, не выкидывай телефон. Там же литиевая батарея, она для леса ядовитая. Донесем уж до помойки. А то я вон зимой в Ледяной пещере потеряла свой, а от него и бактерии, и всякая дрянь – плохо это, – Галька, чуть не плача, озиралась по сторонам, будто заново осознала, как кругом безлюдно. – А что ты усмехаешься? Природу надо защищать… Даже если она… такая вот… Страшная. Их окружал лес. То есть не лес, а парма. Реликтовые хвойники. Говорят, с каменного века. Неужели вся планета когда-то такой была? Тут верится, что во всем мире ничего больше нет, только парма. Ее вон даже черти боятся. Даже здешние елки и пихты – и те хмурые, черные, как плакальщицы. А самое страшное – сгинуть тут проще простого. Так что как бы ни было нудно брести вдоль всех петель речки – а отходить от нее нельзя. Компаса-то нет. — Мурчисон… – Галька снова села на поваленное дерево, да так и застыла, не шевелясь и опустив голову: – Что-то мои батарейки – всё. И Егоша запропастилась. Солнце зашло, стало холодно. Мимо по краю полянки проскочил кто-то маленький и полосатый – бурундук? Леший? Еще одна ночь в лесу. Как же выбираться-то? Пока целы? Мур с опаской посмотрел на рюкзак, где лежал сломанный телефон. «Систра Д.» всегда звонит, когда вот-вот плохое стрясется. Он бы что угодно отдал, чтобы схватить Гальку в охапку и перенестись с ней в город. И лучше даже не в страшную Пермь, а в понятный Петербург. Мур вытащил карту. Вон недалеко еще поселок на карте отмечен, только вместо названия у него почему-то цифры. Немножко не дошли. И… И точно не стоит туда идти. Ни сейчас, ни завтра. Даже если серая пелла приплыла оттуда. Потому что… Лагерь это. Зона. И не стоит проверять, брошенный с советских времен или нет. Галька вдруг стала срывать под ногами какие-то круглые листочки, складывать их один на другой. Потом поднесла ко рту – Мур прыгнул и перехватил ее руку: — Ты что? — Что… А… Ой. Я думала, это шаньги… Мур сел рядом и крепко обнял ее: — Я тебя люблю, Галька. Мы выйдем отсюда. Мы ведь даже из пещеры вышли. И тропы этой на карте нет, так, пунктир в горы, откуда Колва течет. Нам смысла нет туда идти. Это не к людям дорога, а наоборот. Старые вогульские тропы к перевалам на ту сторону хребта, к Пурамунитур[50], к Маньпупунер[51]. — К-куда? — Да останцы каменные на вершинах. Нелюдское место. Древние манси там жертвы приносили. — Что же нам делать? Муру стало больно от тоски в ее голосе. — Прятаться, отабориваться и спать. Утро вечера мудренее. Пойдем все-таки поищем посуше место. Ему приснилось, что Галька сидит на камне возле самой воды, большой-большой воды, даже не понять, река, или озеро, или даже море, ярко сверкающее на солнце. С ней еще две девчонки, маленькая и побольше. Старшая в синем, расшитом всякими камешками, бляшками и ни на что не похожими узорами длинном наряде, в непонятном голубом головном уборе с лентами и гирляндами серебряных дисков заплетает ей косу. Младшая подает гребешки, ленточки. Но ведь у Гальки нет косы… У младшей лица не видно, оно завешано украшениями с головного убора, у старшей – длинные-длинные, аж до земли, светлые косы, а лицо в тени, не различишь… Кроме глаз. Сияющих серебром. Она смотрела на Мура без улыбки, насквозь: |