Онлайн книга «Город звериного стиля»
|
— Сперва вернуться нужно. Егоше надо было сразу сюда, только она не доплыла. Застряла на Егошихе почему-то и стала волшебной зверью… Нам, наоборот, тут бы не застрять. Хотя здесь красиво. Очень. Речка сужалась и сужалась, петляя меж настоящих валунов и каменных растений, снова повернула и вдруг закончилась длинным ледяным языком. — Медведицей? Росомахой? Ей надоело, наверно, за столько веков… Ой. На конце длинного языка стояла «Галька» с длинными белыми косами, в зеленой, расшитой самоцветами, жутко знакомой шубке. Невыносимо нарядная и прекрасная, если б не красная лента поперек лица, закрывающая глаза. — Ты Егоша? – неуверенно обрадовалась Галька. — Нет. Я – твоя сестра. Нерожденная. — Как это «сестра»? — Эсь[68]. Они решили, я им не нужна, раз уже есть две дочери. Увси[69] здесь, пойдем. Может, вы ей поможете. Может, тебя, пыгрись, – сквозь ленту она остро взглянула на Мура, – она послушает. Она еще не умерла. Галька сначала поревела, потом собралась. Идти по каменному мху было жутко и неудобно, он хрустел и ломался под подошвами у Мура с Галькой, а у Нерожденной мягко гнулся под босыми белыми ногами, как живой. Поэтому они прыгали по камешкам – камень есть камень, что наяву, что здесь. Мур подумал, что тут действительно нет времени, а в живой парме ему это только казалось от страха за Гальку и за себя. Как же, в самом деле, они будут отсюда выбираться? Не привела же их Егоша сюда насовсем? Или думает, им тут будет лучше? Мур посмотрел вокруг: на большие черные лапы елей – только успевай пригибаться, кожу снимут; на длинные и толстые, как змеи, корни сосен, на огромные, поросшие малахитовым мхом камни. Во все стороны за елками и соснами царила тьма, только там, где они шли, было светло, как в луче с неба. А небо – белое, будто опал. Может, если здесь остаться, а дома умереть, то все оживет, станет как настоящее, вот как для Нерожденной, которая тут своя? — Это ты вывела нас из пещеры? — Нет. Вит-нэ[70]. Вы зовете ее Егошей. Она… Она меня нашла тут и попросила заменить тебя. Слепила мне тело из воды и каменной муки. — Зачем? — Чтобы вам помочь. Впереди замерцало озеро – бурая застывшая вода с золотым и зеленым отливом, гладкая, как стекло. — Нет, ну где коньки? – проворчала Галька, ступая на прозрачный лед. – Скользко. Мур подал ей руку. Ступать по каменному льду кроссовками, на которых, забившись в шнурки, еще сохранялась пыль Перми, было странно и жутко. Лед замерз до самого дна, и поначалу еще было видно рыбок, водоросли, светлые и цветные камешки на дне, а потом дно ушло глубже во тьму. Мур подумал, если этот мир – уже Подземля, то что под ним? Какие пещеры, подземные реки, какие геологические слои и пачки? По воде стали попадаться островки нефритовой ряски, потом навстречу пошли покрытые острой, как иглы, травкой зеленые кочки, становились всё больше, сливались. Озеро превращалось в болото. — Ой, – Галька остановилась. – Дашка… По кочкам ходила Долька в коротком, сплошь покрытом зелеными блестками платье. Ноги у нее были изрезаны в кровь. Долька всматривалась в болотную глубину и не видела их. У Мура заболело сердце. У Мура заболело все. Он закричал: — Долька! Она даже не вздрогнула. Мур и Галька побежали к ней, перепрыгивая кочки и поскальзываясь, Галька добежала первой и схватила сестру за бледные руки: |