Книга Город звериного стиля, страница 21 – Ольга Апреликова

Все встретились около часа ночи на большой улице, и Денис, конечно, пришел не один. Был и Колик, и другие ребята и девчонки из класса, которых он помнил по школьным елкам, и незнакомые. Шумные, смешные. Пока подходил, видел, как они засовывают мятные конфеты в бутылку с газировкой и, хохоча, отпрыгивают, когда бутылку начинает бурно тошнить пеной. Когда он подошел, бутылка еще отплевывалась, дергаясь в сугробе.

— А ты что, в Разгуляе живешь? – прищурил глаза Колик. – Что, в хибарках?

Видел бы он подвалы под этой хибаркой! Этим мальчишкам и девчонкам из многоэтажек и не снился такой простор и красота. Но ведь он и сам недавно был таким пацаном из многоэтажного улья. Поэтому ответил добродушно:

— Ага, у деда. Сегодня вот научился печку топить.

— Ну, я понимаю, на каникулы, – протянула одноклассница. – Экзотика, все такое. Но вот ты насовсем, что ли, тут останешься? Печки топить?

— Дед одинокий, – подумав, сказал правду Мур.

— Ухаживать надо? – она поморщилась.

— Нет! Не такой уж он старый. Профессор, кстати. Просто одинокий. Ну что, куда пойдем?

В окнах истерично мигали гирлянды. Народ пулял петардами во все стороны, хулиганствуя, втыкал, увертываясь от редких машин, ракеты меж трамвайных рельсов, и те со свистом улетали в небо, едва не чиркая по карнизам и балконам, и рвались над крышами. В каком-то сквере Мур заметил огромные светящиеся канделябры, хотел посмотреть – но ребята тащили его дальше. Вопли «с-но-вым-го-дом!!!», тосты, безумные, шмыгающие везде дети – чем дальше, тем гуще становилась толпа. Вдруг перед Муром вырос огромный бронзовый медведь с сияющим, натертым миллионами ладоней носом. Вот кто нарисован на автобусах-то! Люди снимались с ним, подсаживали друг друга, чтобы сфотографироваться у него на спине, и терли, терли нос. Медведь, казалось, едва сдерживался, чтоб не отмахнуться от них лапой. Может, потому, что справа, вытянувшись на цыпочках и вцепившись варежками в медвежье ухо, маленькая девчонка что-то все шептала и шептала туда, время от времени отстраняясь и испытующе заглядывая медведю в глаза: мол, ты понял? Медведь терпел, слушал.

Мимо, размахивая орущим «у леса на опушке» телефоном, чуть не сбив с ног Колика, пробежал низенький мужичок с не совсем человеческим лицом. Народ пер дальше, в какие-то светящиеся лиловым, соединенные в спираль арки, как в портал между мирами. И вдруг, когда они выбежали из этих арок и обогнули елку, сложенную из светящихся шаров, перед ними открылся громадный синий простор, весь в светящихся елках, ледяных скульптурах, громадных фигурах из гирлянд – будто рассыпали груды самоцветов. От народа там было черно. Столько разноцветного сияния – а зимнему небу с тусклой луной все равно, лежит сверху, как черное одеяло. Впереди громадная елка словно только что вылезла из недр и вершиной туго натянула светящуюся мембрану – как только она лопнет, в оболочке привычного мира разверзнется дырища и что-то стрясется… Тьфу. Это просто множество золотистых гирлянд, натянутых от макушки елки. Они все одинаково и красиво, как половинки параболы, провисли, и потому кажется, что елка вот-вот проткнет растянувшуюся пленку. Или границу реальности. А за елкой уходил вдаль новогодний простор, усыпанный светящимися самоцветами.