Книга Город звериного стиля, страница 37 – Ольга Апреликова

— Вчера думал, что влюбился.

— Оскоромился?

— Оско… Чего? А! Нет. Целовались только.

Дед с видимым облегчением кивнул:

— Ну и правильно, рано еще.

Муру показалось, что вместо банальной фразы он хотел сказать что-то другое.

— Дома поговорим, – вздохнул дед. – Иди, буди свою щучку, а я чайник поставлю. Попьем да домой поедем. Родители-то у нее небось с ума сходят… И… Ты это… Осторожней с ней. Не рассупонивайся.

— Рассуп… А?

— Не расстегивайся, в смысле, душу нараспашку не держи. Присмотрись сначала.

— Дед, она хорошая девочка.

— Все они хорошие, когда спят, – хмыкнул дед. – Тайной силе видней, насколько она хороша… Видать, не все у нее ладно, у девчушки твоей, глаза-то вон какие голодные. Что-то болит в душе, чего-то надо ей. Иначе б не впустила.

— Впустила?

— А то ты не почуял?

Мур вспомнил всю эту снежную жуть, морок, ледяную Дольку и пожал плечами:

— Да, с ней что-то явно было не так. И я был… как во сне.

— Падлу она словила, – наверно, деду казалось, что он все объяснил. – Ну, злую сущность.

— А? Ты всерьез?

— Не акай. Ты в опасности. Сейчас эту сущность вышибло, потому что девчонку-то ты спас. Вас ведь в самом деле чуть не прибило металлоломом там, на мосту, мне уж рассказали.

— Аварию тоже падла подстроила?

— Они могут, – на полном серьезе сказал дед. – Но этим тварям спасенные хуже отравы, не любят они, когда люди геройствуют. Доброты не любят. Так что нету теперь в твоей девчушке никого, не бойся. Может, поболеет, конечно, ну да ничего, молодая… А ты… Мало ли, так что на-ко вот, – дед протянул тяжелую штучку, закачавшуюся на кожаном шнурке. – Надень да сунь за пазуху, чтоб не видно. Чтоб больше никто не изурочил. От ударов злых сил защищающий дух, – сказал он немного нараспев и опять усмехнулся. – Надо было сразу тебе дать. Ну, что смотришь? Веришь – не веришь, а надень, мне так спокойнее будет.

— Что это? – Талисман был из незнакомого Муру металла (да он в принципе толком никакие металлы, кроме меди да железа, распознавать еще не умел), странной формы: плоская голова странного зверя с длинным рылом и лапами по сторонам… Такая пряжка. – Я видел в логу похожую собаку. И у дома видел, из окна.

— Это не собака, – спокойно сказал дед, – это Егоша.

— Кто?

— Да черт ее знает. Тварь такая. Всегда на Егошихе, вот и прозвали Егошей. Ненавидит людей, да и есть за что – речку-то ей убили.

— Дух Егошихи? – принял правила игры Мур.

— Я не знаю, – потер дед подбородок. – Но с водой она связана, да. С подземной особенно… Водяная бабка, так дедуня мне говорил, остерегал. Вуд Кува по-башкирски или Вит-эква на манси. Ведьма такая бессмертная. Смотри, не подходи к ней. Сдается мне, она это в девку твою влезала…

— В Ергаче речка – Бабка…

Дед пожал плечами:

— Мало ли. А может, и нет, горные девки тоже так промышляют, охотятся за такими, как ты, молодыми парнишками.

— Так это Егоша Дольку изурочила или нет?

— Не знаю, Петька. Тайная сила всё ж. Егошу не видно, а так бы тут, возле нас крутилась. Но точно не скажу, больно хитрая она тварь. А вообще-то ее почерк. Всегда она в наших девок влезает, если что не по ней. Отпугивает. А то и губит. То мы и не женимся.

Это ведь не на самом деле. Или на самом? А что, ночью в Ергаче дура ледяная, что сама пришла, Егоша там или не Егоша – тоже на самом деле? Но… вода…. Значит, Егоша там в Ергаче с ними была? Третьей? Его затошнило. Что ей стоило в снежную бабу вселиться, если снег – вода? Подкралась. А потом в Дольку и влезла. Теперь все это казалось сном, таким же, как про черную Неву и кенотафы по ее берегам.