Книга Город звериного стиля, страница 39 – Ольга Апреликова

У себя по привычке подошел к окну и, только отведя занавеску, запоздало испугался: а вдруг там эта черная жуть, которую дед по-свойски назвал Егошей! Что ей надо от них, Мурашей? На улице никого не было, только снег, редкий и крупный. Время – ночь. Даже город не слышно, только на низких тучах – рыжий отсвет фонарей. А дом, их с дедом последний живой дом в Разгуляе, будто на самой границе – не с черным логом, а с другим миром, тайным. Нижним. Как там дед сказал, подмирье? Подземля? Запросто поверишь… Мур одернул себя, цепляясь глазами за реальность. Вон у стены депо какая-то бочка ржавая… Но сонный ум опять отчалил по темным водам: интересно, какая такая эта Егоша, для деда-то она вправду есть, и холодно ли ей зимой? Где она прячется? Что она такое, кто она? Когтистая бабушка! Нет, она не бабушка, Когтистая бабушка – добрая, а Егоша эта из подземных вод – злая… Егоша правда влезала в Дольку, чтобы погубить? Что в Дольке плохого? Но ведь Егоша – злая сила, так что ей все равно… Если потрогать ее шерсть, будет тепло или холодно?..

Первым будним, синим утром снег хрустел под ногами. Муру казалось, что холодно будет всегда. И что зима стоит на всем земном шаре, а не только на Урале, и никуда не собирается сдвигаться. Красный автобус с пермским медведем на боку укатил из-под носа, и он пошел в школу пешком. Квартала через три вдруг понял, что сквозь музыку в наушниках пробивается хаос совершенно не городских, странных звуков. Вытащил один наушник – вороны! Орут, переругиваются – в небе от них черно. И еще больше ворон поднимается из-за больших домов, за которыми старинное кладбище и лог. Мур прошел вперед, обогнул дом: воронье и правда взлетало из тьмы кладбища, на старых деревьях которого полным-полно было громадных гнезд. Кружили в синем небе, орали. Тысячи тысяч. А пешеходы вокруг и глаз не поднимали, волокли детей в садики, мчались по делам, прогревали машины, топтались на остановке. Как будто видел эти тысячи ворон только он один. А вдруг правда? А вдруг это блазнит и никаких кладбищенских ворон на самом деле нет? Мур выхватил телефон и стал снимать. Секунд через десять проверил – в синем квадратике неба кишели черные птицы и орали из телефона немногим тише, чем с неба, так, будто крыли друг друга матом. Значит, аппарат видит то же, что и он. Значит, это не колдовство.

Постепенно стая сползала с зенита, растягиваясь в ленту, которую кто-то тянул вдоль Камы на север. Как будто все егошихинские покойники за все времена повылезали из-под земли, разом обратились в ворон и обрели царствие свое небесное вот в этом промороженном предутреннем, в дымах заводов, пространстве над городом.

Школа стерла всю мистику с его сознания, как тряпка – меловую пыль с доски. Ребята, классы, коридоры, столовка. Учебники, учителя. Абсолютная, нормальная, не нарушимая всякой хтонью реальность. Все такое же, как в Петербурге, да не вполне, беднее, словно бы теснее. За окнами классов парковка и огромный, как Китай, новый жилой комплекс. Мур сел с Денисом, когда тот позвал, потому что Долька, с непонятной целью кокетничая, вцепилась в рыжую сонную подружку, с которой будто бы с первого класса за одной партой. Да Муру что-то и не хотелось урок за уроком сидеть с Долькой и держать ее под партой за руку, шептаться, ловить моменты для поцелуев и обнимашек – а она и перед уроками, и на переменах так льнула. Напоказ. Словно очертила вокруг Мура круг, переступать который всем другим девчонкам было запрещено. Впрочем, это Долькино внимание льстило.