Книга Город звериного стиля, страница 41 – Ольга Апреликова

— На Банную гору? – учил новый топоним Мур.

— Ну да, психбольница там. А что солдаты, солдат много. Ему приказали, он и идет, сторожит, а куда денешься. Крыша уж уедет, а он все сторожит… Чо там они караулят, интересно. Погнали?

— Далеко, – сказал Денис абсолютно серьезно. – Денег надо, ну и подготовиться. Я вот что думаю, робя, школа-то наша тоже с тайнами.

— Дед сказал, в войну тут госпиталь был, – сказал Мур.

— Во! – обрадовался Денис. – Эвакогоспиталь № 3786! Даже мемориальная доска вон есть! Ну понятно, не в этом здании, а в том, где малые учатся, оно тогда одно было, в войну-то. Оно же старое, видели, как сильно в землю ушло? А там внизу-то подвалы. Да, госпиталь был. И куда, вы думаете, умерших раненых девали? Зимой-то как хоронить, докопайся попробуй до земли, а потом долбить ее еще, мерзлую… Так они трупы в подвал, они там замерзнут и до весны лежат, а там уж всех покойников на подводы и в рвы на кладбище… Чо как, полезем?

— Ага, а там мож выкопается какой забытый, – поежился Ринатик.

— Хлюздишь? – спросил Колик, при этом косясь на Мура.

Лучики света от мобильников таяли в подвальной темноте за пару шагов. Пахло стылой землей, хлоркой, пылью. И подташнивало, но не от страха, а от спертого сырого воздуха. Миазмы. Вот подышишь таким, и никогда уже не будешь прежним! Черт его знает, что здесь за зараза скопилась. Но люди тут бывали: у входа лежали мешки с цементом, с песком, а дальше громоздились ломаные стулья и парты. Настоящие парты, советские: деревянное, в сто слоев покрытое краской соединение покатой столешницы и скамейки, как в фильмах про старину. Мур даже сфоткал, чтобы самому рассмотреть и деду показать. Дед-то точно за такой сидел. После вспышки глаза совсем ослепли. Но ребята не ворчали, сами снимали всё подряд, и из-за мельтешения света и тьмы казалось, что со всех сторон подкрадываются какие-то громадные, злые твари.

Пробраться в подвал оказалось не так уж и трудно: после уроков немножко проводил Дольку, чтобы ничего не заподозрила, бегом вернулся к ребятам. Охраннику сказали, что на допы, а сами перешли в маленькую школу и в мужском туалете на первом этаже нашли старую дверь с висячим замком. Колик вынул из кармана универсальный ножичек, аккуратно выкрутил винты у одной из петель замка, сказал:

— Тихо тока… – и они вчетвером протиснулись на площадку заброшенной лестницы на второй этаж. Колик храбрился: – Тут я уже был. Но одному дальше стремно стало…

Со стен над грязными ступенями свисали хлопья краски, паутина, в одном углу громоздились ведра, грабли, лопаты и метлы, в другом – привет из СССР: разномастные, давно превратившиеся в дрова лыжи «Быстрица», «Сортавала», «Юность» с заржавевшими креплениями.

Вниз, поворачивая под пролет, вели еще ступеньки. И сейчас, во мраке подвала, Муру хотелось обратно на те заляпанные побелкой ступеньки и скорей наружу, домой. Сегодня они с дедом поедут записывать Мура в автошколу… А может, этот страх темноты значит, что он не годится для подземной работы, для спелеологии? Но ведь не ужас-ужас. Просто нехорошо. Вряд ли тут складировали трупы во время войны. Но отсюда в подмирье точно ближе, и воняет, наверное, оттуда. Он прижал поплотнее пряжку под свитером, потом потрогал в кармане камешек архейского гнейса, который тоже всегда носил с собой, – стало легче.