Книга Клювы, страница 118 – Максим Кабир

— Не завидую.

— Все было предрешено. — Корней положил руку (ту самую, Филип сдержался, чтобы не отпрянуть) на плечо товарища. — В лабиринте мама объяснила мне. Я родился таким. И возможно, родился специально для этого момента.

— Мы говорим о божественном замысле?

— О некой игре двух могущественных сил.

— Свет и мрак? Как в кино?

— Свет и свет, скорее.

Поза друга, его лицо и тембр голоса вызывали у Филипа безотчетную тревогу. Словно, пока они с Камилой бродили по пляжу, в лагерь явился незнакомец и надел на себя личину Корнея. Филип вспомнил, как на заре Интернета смотрел видео «Смерть в прямом эфире». Телеведущий осекался на полуслове, белел и оседал в кресле. Корней был похож на человека, снятого за секунду до ухода из нашего мира.

— Тебе тоже нужно отдохнуть, — осторожно сказал Филип.

— Да, — согласился Корней. — Я прилягу на пару часов. Вы будете в норме?

— Издеваешься?! Это лучшая ночь из всех чертовых ночей. Я проведу ее у костра, уминая тушенку. Парень… — Он окинул жестом спящих. — Ты подарил нам шанс.

— Я опоздал, — сонно проговорил Корней. — Если бы я узнал обо всем раньше, я бы спас стольких людей.

— Нельзя ускорить рассвет, — возразил Филип.

— Вы не хотите спать?

— Увы, нет.

И это была правда. Он, черт подери, был бодр, как спортсмен под допингом.

— Филип.

— Да, сынок? — Он замер в дверях.

— У вас в мастерской висит картина. Ваша жена нарисована вполоборота. С «пацификом» на рукаве.

— Сцена нашего знакомства, — пояснил Филип. — Яна обернулась в толпе, и я впервые увидел ее лицо.

— Где вы познакомились?

— На Летне. У маятника, во времена демонстраций.

Корней кивнул.

Филип прикрыл дверь и вышел из дома. Луна — глаз утопленника — следила за ним с откровенной угрозой.

В мыслях Радека Адамова было белым-бело. Там объятые огнем деревья отбрасывали кудлатые тени, но кроны их не чернели в коконе света. Кусты пылали, как на картинке из иллюстрированного Евангелия для детей, — и не сгорали. Вода в озере сама стала расплавленной магмой. Но затаившийся на пляже Адамов не ощущал жара.

Он ждал во мраке подходящего момента. Когда здоровяк и старая сука отчалили, подкрался почти вплотную к мутанту. Он слышал, как трещит хворост в костре и как мутант щебечет с молодой сукой по-русски. Тискаются, не ведая, что в десяти метрах от них смерть поднимает «Глок» и берет на мушку курчавую голову.

Надо было стрелять сразу, а он боялся промазать. Решил приблизиться, чтобы наверняка, чтобы уложить двумя выстрелами голубков — он уже выбрал бревно, из-за которого расстреляет прибежавшего на шум здоровяка.

Случилось внезапное: молодая сука уснула. Адамов наблюдал, как всполошившийся мутант волочит ее к берегу, купает.

Адамов подумал: пусть убьют друг друга, меньше возни.

Вот тогда-то и зажглась вся эта иллюминация.

Ночь дала деру. Словно метеорит рухнул в озеро или рванула бомба.

Источником света был мутант.

Обалдевший Адамов видел пламя, струящееся из пор, из волос, из пылающих глазниц, — оно перетекало на молодую суку, облачая ее в сияющие доспехи.

Адамов побежал прочь.

Припаркованный у осинника автомобиль тоже сиял. Руки Адамова испускали золотой дым — он водил ими в воздухе, рисуя замирающие на мгновение узоры.

Магия, колдовство, чертовщина.

Вскоре свет померк, и вновь воцарилась ночь. А за ней буднично и заурядно наступило утро.