Онлайн книга «Кровавые легенды. Русь»
|
Покоробило: как же фальшив ее голос, ржавая, гнойная фальшь. Она сейчас будто рыба с крючком правды, застрявшим внутри. Совесть или черт его знает что – какая-то высшая безжалостная дрянь – тянет за леску, чтобы выдернуть крючок вместе с кровоточащим куском нутра, вывернуть наружу, обнажить сокровенное. И Ксения, чувствуя, что тонет в жгучей кислоте, призналась: — У меня в мыслях только… мелькнуло. Но я не сказала! Я молчала! Я другое говорила. Дочь тут же припечатала ее выводом: — Мелькнуло – а он это почувствовал. Ксения давилась собственным молчанием, как набившейся в горло землей. Что тут скажешь! Неподвижно сидя на кровати, она чувствовала, что проваливается во тьму. Вспомнился давешний сон, в котором она легким призраком летела над ступенями лестницы в подвал. Верочка продолжала: — Тетя сказала: ты – та еще стерва. Я не понимала раньше, а теперь понимаю. Когда папа умер, я загадала желание. Загадала, чтоб папа после смерти попал в сказку и с ним все было хорошо. А потом – чтоб мы пришли к нему в сказку и жили все вместе, веселые и сказочные, вот! Потом тетя пришла ко мне и сказала, что папа в сказке и с ним все хорошо, он женился там на тете, они теперь вместе, и он меня ждет. А тебя никто не ждет. Таким, как ты, в сказке места нет. Сказка, она для хороших людей, а мы все хорошие – я, папа и тетя. А ты здесь останешься, тетя так сказала, здесь место для подлецов, их в сказку не пускают, даже после смерти. Ксения изломанно дернулась – неловко, конвульсивно, марионетка в руках неопытного кукловода, – попыталась обнять дочь. Но та с ненавистью начала отбиваться от Ксениных рук, а потом плюнула матери в лицо и процедила со злостью: — Вот тебе за папу! Ксения влепила Верочке звонкую пощечину и тут же спохватилась: что же она натворила! Затравленным зверенышем исподлобья смотрела девочка на мать и цедила, терзая зубами слова: — Ты мне больше не мама! Не мама! Ты гадкая! Ты мерзкая! Ксения лепетала: — Девочка моя, прости, прости меня! — Никогда не прощу! – донеслось в ответ, как бы издалека; Ксению, казалось, уносит от дочери порывом холодного ветра. – Я теперь уже жду не дождусь, когда тетя уведет меня отсюда. Ксении казалось, что сердце стремительно гниет у нее в груди, чернеет, сморщивается, плесневеет, и вместо крови расползаются по венам вереницы трупных червей. * * * Ночью, лежа без сна, нераздетая, поверх одеяла, Ксения вспоминала Петра: как познакомилась с ним в баре «Солярис», где собирались фанаты старого рока шестидесятых – семидесятых годов, куда приглашали музыкантов, не игравших никаких собственных песен, одни лишь забытые хиты древних замшелых групп психоделического, гаражного рока и протопанка вроде Count Five, Fever Tree, Blue Cheer, Standells, MC5, Quicksilver Messenger Service, Bonniwell Music Machine, Chocolate Watchband, 13th Floor Elevators и прочих тому подобных. Алена, ее бывшая однокурсница по МГГЭУ, затащила ее в тот бар, обещала клевый вечер, сногсшибательный концерт, взрыв эмоций. И не соврала. Группа из двух гитаристов и барабанщика, будто миксером, вонзалась своей музыкой в битком набитый зал. Фронтмен лихо терзал гитару, иногда перекидывал инструмент на плечи, за затылок, колдуя на струнах руками, заведенными назад, а потом, перекидывая инструмент перед собой, впивался в струны зубами и так играл, облизывая и обцеловывая свою гитару. Грязный, как и положено, слегка фонящий звук гаражного рока мешался с сигаретным дымом, лип к испарине, блестевшей на лицах одержимых музыкантов. |