Книга Кровавые легенды. Русь, страница 174 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Он стал ужасно сентиментален, как-то расплакался, думая о «милой Яничке», которую никогда не видел воочию, но которой раз в два дня доставлял письма с нарисованными сердечками и растительным узором на конвертах. «Моей милой Яничке», улица и номер дома – и больше ничего, ни имени отправителя, ни обратного адреса. Посылал ли письма анонимный поклонник или постоянный партнер? Были они радостью или мукой для милой? Пропускались сквозь шредер или любовно хранились в коробках – и в сердце? У Янички не было аккаунта в социальных сетях или романтик, рисующий щемящие розы, предпочитал бумагу? А может, он сидел в тюрьме? Вдруг однажды, думал Илья, письма перестанут приходить? Романтик встретит другую, или Яничка сменит квартиру, а Илье придется лепить на конверты наклейку «Адресат неизвестен»? Письма без обратного адреса отправлялись на склад в Брно. Илья не мог вообразить размеры этого склада. Он утирал слезы и не узнавал себя. Снова после многолетнего перерыва начал сочинять стихи:

Ему понравилось, он гордился этим четверостишьем и прочел его маме.

— Когда идет дождь, нет теней, – сказала бессердечная мама. – Ты в Карлштейн с Викой ездил, да? Это про нее? Сын, ты больной?

— Это просто лирика… – оправдывался Илья, но стихи удалил с телефона.

В пятницу в гости зашла Леся.

— Так ты, оказывается, печешь?

— Соседка угостила. Я ей душевую шторку вешал.

— Дочь фашиста?

— Да, пани Леффманова. – Илья разрезал штоллен. – Старенькая, одинокая совсем.

— Добрый ты, Саюнов. Держи за доброту. Взамен утерянному. – Леся вручила перстень с надписями на эльфийском. Он примерял, рассыпался благодарностями.

— Не за что, копейки стоит. Подойдет к твоему браслету.

Илья снял с руки забытую резинку и зло швырнул ее в мусорное ведро.

— Резюме шлешь? – сочувственно спросила Леся.

— Шлю. Отвечают: «Мы с вами свяжемся».

Они ели штоллен и жаловались друг другу на свои работы. Илья рассказал про «пипак».

— «Пипак» – это брелок такой круглый с кнопкой SOS. На случай, если почтальона ограбят или еще что. Мы его обязаны с собой носить. Он у меня месяц в кармане валялся, а тут иду, и рингтон незнакомый играет. Играет и играет. Я в следующий подъезд – а звук за мной. Долго так, пока до меня не дошло. Я нечаянно кнопку нажал, а мне служба безопасности дозвониться не может. Я им: omlouvám se, omylem. А они: скажите ваш пароль, чтобы мы поняли, что вам ничего не угрожает. Ну и я его, конечно, не смог вспомнить. Как отшибло. Они пани ведоуци позвонили, разобрались, кто я и что, но я полчаса из-за этого «пипака» сраного потерял…

— Бедный. Похудел на своей почте.

— Пф! Минус восемь кило. Новую дырку в ремне проколол.

— Вот тут завидую! Мне бы так.

— Велкам на почту!

— Не, спасибо. После твоих историй… я лучше проводницей…

Штоллен закончился. Глядя в чашку с чаем, Леся осторожно сказала:

— Она тебя ищет.

У Ильи участился пульс.

— Мне написала. Как ты, с кем, где живешь.

— А ты что?

— Написала, что ты в порядке и что общаться с ней не желаешь.

— Правильно. – Илья засуетился у мойки, заново сунул под воду вымытую тарелку.

— Саюнов, – сказала Леся твердо, – не натвори бед.

— Ни в коем случае. – Хотелось раздобыть такой «пипак», чтобы при нажатии на кнопку служба безопасности изгоняла демонов из головы.