Книга Кровавые легенды. Русь, страница 195 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

— Дети со мной не общаются, – сказала Божедара; признание слишком откровенное для замкнутых чехов, не говоря про взвод номер шесть. – Считают меня старой и скучной. Но вот прислали фото внука. Прогресс, да?

— Ага, – сказал Илья, растерянно оглядываясь. На его столе лежала небольшая кучка писем, а центральный стол был пуст.

— С дороги! – весело прикрикнул мужичок из сортировочного цеха. Илья посторонился, пропуская набитую корреспонденцией тележку, – нехотя вошел в «пещеру» своего взвода.

— Ты же знаешь Эвичку? – спросила Ленка. Некрасивая блондинка помахала Илье рукой. – Эвичка будет работать с нами.

— А где пани ведоуци? – Илья озирался на выход, не понимая, как очутился у своего стола и почему держит в руках письма.

— В отпуске, – сказал Карел.

— Я буду вашей пани ведоуци! – Ленка подбоченилась. – Арбайтен!

Илья захлопал глазами и положил конверт в нужную ячейку.

— Банки уже не делай, – сказал ему Карел через голову Божедары. – Банки отдали другому взводу.

— В жопу банки, – сказала Эвичка. – А что у нас на завтрак?

— Гороховый суп, – сказала Божедара, пикая сканирующим устройством.

— Мне бы гуляша.

— Мальчики и девочки, принимайте посылки.

— Не желаем посылок! – шутливо закапризничала Ленка. – Вези обратно!

«Что происходит?» – подумал Илья, а вслух сказал:

— Плесень пропала.

— Кто? – Карел посмотрел на потолок. – А! Ну наконец-то. Могут, если захотят.

— У меня случай был, – сказала Эвичка. – Как-то мой муж…

Илья подобрал бумажный прямоугольник с сердечками и неизменной подписью: «Моей милой Яничке». Какое? Сороковое по счету письмо от романтика-ухажера, которое он доставлял. Вспоминалась первая любовь, как он подбрасывал в почтовый ящик рифмованную анонимку. Пальцы ощутили сквозь конверт что-то твердое, маленькое, круглое. Кольцо!

«Доработаю этот день, – подумал Илья, бережно помещая письмо для неизвестной Янички в ячейку. – Не обязательно дожидаться Моравцеву, отдел кадров примет мое увольнение».

В этот момент, словно прочитав мысли Ильи, пани Влчкова из отдела кадров заслонила тучными телесами проход.

— Пани Весела пришла в себя.

— И как она? – озаботился Карел.

Илья вспомнил старуху, скрючившуюся в туалете, несущую бред про отмычки и что-то про тварей и вместилища. Черные, как угли, глаза, белые и будто светящиеся зубы, ее пальцы на своем носу, губы на своем загривке, ее легкое, как мешок с листвой, тело на своем горбу. Воспоминания заставили поежиться.

— На почту уже не вернется, – сказала пани Влчкова. – Но в целом лучше. Ничего не помнит. – Влчкова посмотрела на Илью. – Не поверила, когда ей рассказали, что она устроила в туалете. Ей очень стыдно. И очень жаль.

— Передавайте ей привет, – выговорил Илья.

— Обязательно, – закивала пани Влчкова. – Вы – славный юноша, пан Саюнов.

— Он – славный юноша, – подтвердила Ленка.

В тот день принтер складывал бумаги аккуратной стопкой. Пенсионерка пани Григорова угостила Илью вафлями, а пенсионерка пани Ногинкова дала двести крон чаевых. Рыженькая из десятой квартиры вышла к почтальону в легкомысленном халате. Семнадцать человек погибли при взрыве бомбы в Багдаде, пятьдесят человек разбились на «Боинге» в Казани, двадцать восемь человек забрало наводнение во Вьетнаме.

У искореженных, исписанных граффити почтовых шкафов в украшенном мозаикой «чинжаке» Илья повернул старомодный выключатель и посмотрел в каморку с мусорными контейнерами. Ему стало смешно: как он мог придумать всю эту белиберду про призраков, едва ли не про заговор с преследованиями – и поверить в это?