Книга Кровавые легенды. Русь, страница 198 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Илья дернул рукав вниз, повернулся к постаменту, но продолжил искать резинки под тканью – находил их, срывал и ронял на плитку. Он не мог остановиться, а резинки не кончались и скапливались у ног, на ботинках зелеными цепнями, ленточными червями. Илья покосился на женщину, переборщившую с духами. Ее белое лицо покрывали круглые отпечатки штампов. Левый глаз женщины вытек и засох на проштампованной щеке розоватой кашицей, правый вперился в катафалк. Илья отпрянул, врезался в пожилого мужчину, у которого не было носа, а были гноящаяся дыра на плоском лице и наклейка «вернуть отправителю» на лбу. Мужчина смотрел мимо Ильи, выдувая из дыры сопли, в которых увязли мошки. За уродами стояла голая девушка без грудей – груди отрезали, а лицо забинтовали красной лентой, какую Илья лепил на посылки с поврежденной упаковкой. Из щели в витках ленты таращился немигающий глаз, а ниже торчал единственный желтый зуб.

«Мне нужен врач, – подумал Илья. – Я болен, очень сильно болен».

Он дернулся к выходу. Люди… существа, набившиеся в церемониальный зал, не расступались. Илья напоролся на женщину, лысый череп которой оброс моллюсками, а поперек лица зияла щель для писем. Он отпрянул и уперся в мужчину, у которого вместо головы был уличный почтовый ящик с распахнутой дверцей, и в полом железном чреве ползали гусеницы, медведки и водяные клопы.

— Прочь! – простонал Илья по-русски. Повернулся к постаменту и увидел, что украшенные крестами бронзовые створки врат разомкнулись, явив непроглядный мрак, и гроб уезжает в эту изначальную тьму; деревянная коробка с телом, возвращающимся к отправителю.

— Убирайся отсюда, – сказали Илье на ухо, раньше, чем гроб с Лесей окончательно канул в темноту. Смутно знакомый парень без вопиющих дефектов во внешности смотрел на Илью с нескрываемым омерзением. – Вали. – Парень указал на выход. – Наркот галимый.

Илья не нашел в себе сил возражать. Он побрел к отворенным дверям. Толпа расступалась, шушукаясь, кидая осуждающие взоры. Изувеченные создания пропали, вернулись в свой ад внутри головы Ильи. Притаились до подходящего момента.

На улице завывал ветер. Ранние сумерки окутывали район с романтическим названием Винограды. Пылали факелы Страшницкого крематория. Илья понятия не имел, сколько требуется времени, чтобы огонь уничтожил труп. Останется ли от Леси горстка костей, или и кости рассыпятся в печи? Ее волосы загорятся первыми… ее волосы…

Илья побрел по рельсам, обхватив себя руками и мелко дрожа. На трамвайной остановке сел и привалился спиной к ограде. Он стучал зубами и смотрел на творение архитектора Мезера, пожравшее тысячи тел. Кто-то подошел к нему вплотную: ботинки, отороченные мехом, голубые джинсы на женских ногах. Илья не поднял глаз, заранее зная, что увидит очередного пациента лепрозория, экспонат кунсткамеры, фею отложенного в долгий ящик наркотического трипа.

Он зажмурился и посчитал до пяти. Когда он разлепил веки, рядом на корточках сидела Вика. Снежинки пикировали на ее волосы, теперь короткие и русые.

«Ты настоящая?» – спросил Илья телепатически.

Вика ответила вслух:

— Ну вот. Оставила тебя на минуту, а ты взял и сошел с ума.

— Что ты тут делаешь? – Илья обрел дар речи.

— То же, что и ты, – сказала Вика, глядя на него сочувственно. – Прощаюсь с Лесей. – Она протянула руку, но он вжался в ограду. – Что с тобой? Ты под кайфом?