Книга Кровавые легенды. Русь, страница 21 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Надя застыла, нырнув в мелодию, как под воду. Не сама нырнула, а ее бросили туда – резко и безжалостно. С головой.

Перебор струн. Мягкие нажатия клавиш. Духовые. Она мысленно представила оркестр, играющий только для нее, в этом небольшом номере, в замкнутой акустике. А звуки – это волны, поднимающие в воздух, покачивающие, расслабляющие. Ноги подкосились, и Надя села на ковер. Моренко сел рядом. Запах перегара и сигарет удивительным образом смешивался с мелодией и дополнял ее. Волосы на груди у Моренко были курчавые и седые. Наде захотелось погладить их. Капли пота скопились в ложбинке под кадыком.

— Прекрасно? – спросил Моренко, глядя ей в глаза, как гипнотизер на представлении.

— Прекрасно, – выдохнула Надя.

Мелодия заставила ее вспомнить о подруге Лене, которая осталась в Ярославле. Они вместе жили в общаге университета, потом снимали двушку на Ленина, потом разбежались, когда Лена познакомилась с будущим мужем, а Надя замутила с Владленом. Лена развелась через несколько лет, и они снова жили вдвоем, заливая девичье горе шампанским и вином чуть ли не каждый вечер. Потом в жизни Лены возник второй будущий муж, и тот брак длился до сих пор, и Лена была вроде бы счастлива, хотя Надя давно не интересовалась, как у нее дела. Кто же интересуется делами, когда человек счастлив?

Мелодия играла на струнах ее воспоминаний, окрашивая их в теплые тона ностальгии. Наде захотелось выпить, она поймала себя на том, что ощупывает взглядом полупустую бутылку коньяка, оставшуюся на столе у зеркала.

Моренко убрал звук, и Надя будто резко вынырнула из-под воды. Глубоко вздохнула, потом еще раз. Пересохшие губы сделались шершавыми.

— Вы гений, – пробормотала она.

Моренко грустно улыбнулся и положил планшет экраном вниз на кровать.

— Что вы почувствовали?

— В каком смысле?

— Ну вот сейчас, когда слушали мелодию. Какие ощущения, эмоции, воспоминания? Что-то же сработало, да?

Еще как сработало.

— У меня была подруга, – сказала Надя. – Она любила повторять, что жизнь одна и ее надо прожить по полной. Ничего не оставлять. Как будто это бутылка вина, которую пьешь до последней капли.

— Так.

— Мы с ней обошли все бары и ночные клубы Ярославля. Впутывались во все приключения на свете. Чего только не было… Потом она удачно вышла замуж, родила, и настал момент, когда мы перестали общаться. Так часто случается. Я уже о Ленке и не вспоминала несколько лет. А сейчас слушала мелодию и вспомнила. И знаете, это было светлое воспоминание о прошлом, теплое. Но вместе с тем горькое, как любая ностальгия.

— Почему горькое?

— Мне кажется… – Надя запнулась, собираясь с мыслями. – Когда Ленка говорила, что хочет прожить полную жизнь, до дна, она не имела в виду брак, рождение ребенка, квартиру. Она хотела чего-то более яркого. Нет, семья – это тоже круто, не спорю. Но значение в другом. Смысл другой. Ленка как будто споткнулась на пути к какому-то определенному счастью, а потом свернула к другому.

— Про себя вы так же подумали?

Она кивнула.

— Я тоже споткнулась где-то. И свернула. Не знаю даже, что там за поворотом. Такая вот мелодия у вас. Навевает всякое.

— Вы хороший человек, Надя, – сказал Моренко. – Простите, что позвонил. Вы, должно быть, подумали, что я собрался покончить с собой, но это не так. Мне просто страшно. В первую очередь оттого, что я оказался здесь. Не могу напиться до беспамятства, не получается. Приходится терпеть. А я не люблю этот город. Ни за что бы не вернулся, если бы не мои погибшие друзья…