Книга Кровавые легенды. Русь, страница 238 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

— Повелительница… – Вейгел прошел по коридору, оставляя на пыльных половицах следы ботинок. – Не играй со мной… – Он осмотрел пустые номера и стукнул кулаком по стене. Взор упал в окно, на крошечную фигуру, ковыляющую к лесу. Он поблагодарил Одноглазого Бога за то, что вовремя отрезал секатором пальцы на ногах возлюбленной.

Вейгел вылетел из гостиницы и помчался вдоль речушки. Тело Виктории Майоровой разрушалось, как он и сказал Бабе. Слабому телу не уйти далеко…

Родной запах плесени поманил. Расстояние между слугой и госпожой сокращалось. Пандора обернулась и вскрикнула.

— Я не злюсь, – примирительно промолвил Вейгел.

В две тысячи тринадцатом он был мечтательным пареньком, не пользовавшимся популярностью у слабого пола, романтиком, компьютерным задротом. Пандора пришла к нему ночью, босая, озябшая, пахнущая дымом – тогда Вейгел думал, что это просто Вика, что с Викой случилась беда. Но Лихо объяснило, дало Господний хлеб. Не крупицы его, которые лаборанты Бабы смешивали с пищевой содой и крэк-кокаином и продавали торчкам, чтобы их разум открылся Богу, чтобы Бог царствовал в их кошмарах.

Оно причастило Вейгела чистейшим хлебом, изменившим его навсегда. И похоже, оно проклинало себя за этот выбор.

— Ах вот ты где.

Тело Вики Майоровой упало на покрывало прелой листвы. Сколько таких «Вик» сменило бессмертное существо за столетия странствий и не думало, что окажется в заложниках у своего же слуги. При виде Вейгела отвращение отпечаталось на бледном женском лице, а левый глаз Вики-Пандоры вспыхнул в бессильной ярости.

— Не тронь меня.

— Повелительница… любимая… для вашего блага…

Вейгел обхватил холодные плечи Пандоры, заставил ее подняться на ноги, а когда она схватилась слабеющими пальцами за ствол березы, выкрутил обожаемую руку и ущипнул.

— Я купил тебе мороженое.

— Подавись. – Единственный глаз уставился на Вейгела из-за болтающихся прядей.

— Не заставляйте меня… – За одиннадцать лет он так и не определился, «выкать» повелительнице или «тыкать», и чередовал обращение. – Иди. Идите, милая…

Пандора споткнулась и упала бы, если бы не объятия слуги.

— Мне плохо.

Пересохшие губы покрылись трещинками и едва шевелились. Существо, называвшее себя Пандорой, застонало от боли. Оно хотело призвать на помощь: монахов, рыбаков, цирковых артистов, почтальонов, бесноватых, но все его апостолы были мертвы, погибала бренная плоть, и существо очутилось в плену у монстра, которого само же и породило. Оно рассмеялось бы, но в груди полыхал пожар.

— Будет хуже, – сказал Вейгел ласково. – Для вашего же блага.

Петр дождался, пока уснут подопечные, и устроился в канцелярии. Разложил на столе стопки распечаток, брошюры, принесенные Радимом, и Kindle, нашпигованный тематическим чтивом. Организм требовал стопку ликера, бокал пенного. Петр облизал шелушащиеся губы. Взгляд остановился на коробочках с таблетками для Гектора и компании. Принять, что ли, одну? Петр передернул плечами.

Содержимое ящика вернулось в его реальность вместе с паранойей. Теперь даже рабочее место вызывало страх. Из канцелярии Петр видел заброшенный дом напротив, пыльные, частично закупоренные картоном окна. Сорок два года прожив в Праге, Петр не замечал, сколько на центральных улицах заброшенных домов.