Книга Кровавые легенды. Русь, страница 235 – Александр Матюхин, Максим Кабир, Дмитрий Костюкевич, и др.

Петр кивнул, вперившись в свои руки.

— Зря ты так, – осудил товарища Радим.

— Не зря, – возразил Петр, поднимая глаза, обводя пристальным взглядом собеседников. – «Карильон», значит? Изучаете архивы? Провели колоссальную работу? А где вы были, пока моя семья сторожила ящик? Палец о палец не ударили.

Настало время собеседникам отводить глаза. Лишь Гонщик напряженно смотрел на Петра.

— Мне было двадцать, – произнес Петр. – Ваш замечательный Рихтер сказал: ничего сложного. Наведывайся периодически в дом дяди Томаша, не позволяй родителям копаться на месте упавшей липы. – Петр хмыкнул. – Я приезжал туда чуть ли не каждый день, потому что мне мерещилось, что оно роет землю своими ногтями. Что оно выбралось и я обнаружу эксгумированную могилу. А еще я его видел. Вот тут уж точно каждый день, точнее, каждую ночь. Оно шептало, что я должен взять лопату и выпустить его. Снять обруч, а оно даст мне что-то вкусное. – Петр на миг зажмурился. – Оно начало являться мне наяву. Сводить с ума. Окружающие думали, я псих. Вы же помните, сколько лет мне было? Это возраст девчонок, учебы, выпивки. А мне дали только выпивку. Алкоголь притуплял страх. Мне было так страшно. – Петр вперился в Гонщика, и на этот раз бывший водитель скорой опустил глаза. – Родители, как и вы, ничем мне не помогли. Никто не помог. Я перебрался в дом Томаша. Прожил там четыре года. Я постоянно думал о самоубийстве, но меня останавливало то, что без меня некому будет контролировать эту тварь в земле.

— Мы не знали, – сказала Линда. Мука исказила ее лицо. – Считали, Лихо нейтрализовано и не может влиять на вас.

— Оно могло. – Петр улыбнулся: волчий оскал. – Я был одержим, но однажды я сказал: хватит. Никаких наркотиков, никакого семейного проклятия. Все здесь. – Он ткнул пальцем в висок. – Я записался к психологу, лег в реабилитационный центр, пошел в организацию, спасающую людей, попавших в тоталитарные секты, и вот они помогли мне. Кошмары сгинули. Понадобилось одиннадцать лет, старые друзья. И нет, я не выменял мумию на дозу, я был уже чист. Я собирался сжечь ее, но, видимо, психолог не сумел до конца вправить мне мозги, и в глубине души я все еще верил, что кусок дерьма опасен. Я выкопал чучело, устроил ему фотосессию и стал искать тех, кто интересуется проклятыми вещами. Не хотел скрывать правду и вверять мумию ничего не подозревающему человеку.

— Я понимаю вас, – сказал Радим. Бен-Бен подал знак официантке. Линда протянула руку и погладила Петра по плечу. Он сказал, рассеянно глядя на ее кисть:

— Мои посты на форумах, посвященных чертовщине, заинтересовали с десяток пользователей. И один аноним вывел меня на киевского прокурора, скупающего подобный хлам. Мумия – поддельная, как мне сказали, – не представляла никакой исторической ценности, и не было проблемой отправить ее за границу. Сделка состоялась. Я почувствовал себя свободным. Позже я интересовался судьбой этого прокурора. Он сбежал в Россию, живой-здоровый, на «Ютубе» есть видео, снятое украинскими активистами: приватный музей в загородной вилле, куча мистического дерьма, от кукол вуду до засушенных голов маори. Я думал, что увижу и мумию. Я даже хотел ее увидеть. – Петр провел пятерней по взопревшему лицу. – Но прокурор предпочел вернуть чучело отправителю. Умный оказался мужик.