Онлайн книга «Кровавые легенды. Русь»
|
— Глянь! Стрелка дернулась. Пронзительно забренчал на всю палубу электрический звонок: медный хвост задел какую-то железяку. Агеев поднялся с канатной бухты и, выпрямившись струной, вслушивался в протяжный «дзинь». В дверях камбуза замаячила белоколпачная голова Гальченко. — Стоп машина! – скомандовал в переговорную трубу капитан «Луфаря». – Отдать якорь! Звонок гремел уверенно, перекрикивал машины баркаса. Зацепили что-то крупное. Может, на этот раз повезло! Но Кугана проняло. Внезапная тревога отличалась от привычного волнения, которое появлялось каждый раз, когда на дне находили затонувшее судно или корабль. Куган терял покой, становился нетерпелив: скорее бы поднять наверх. Сейчас было иначе. Недоброе предчувствие скрутило кишки. — Двадцать семь метров! – доложил вахтенный по меткам лотлиня. Команда собралась на палубе. На солнечный свет поднялся даже кочегар с черным от угольной пыли лицом – вылитый черт. — Лодку нашли, – сказал боцман. – «Кашалота» или «Кита». — Спор? – предложил машинист, вытирая широкие ладони о промасленную спецовку. – Ставлю на «Карася» и «Судака». — Мельчишь, – усмехнулся водолазный инструктор Моцак. – Рыбешка против китообразных. — А моя рыбешка проворней, – подмигнул машинист. – Ну что, спор? — Идет! – Боцман снял фуражку и протер лысину. — На что? — На спичечницу твою серебряную! В комплект к моему портсигару. — Дело! Только комплект я соберу. Был твой портсигар, а станет мой. Ударили по рукам. Из-за приличной глубины «Луфарь» стал на плавучий якорь. В неподвижный воздух выкинули флаг – красный, черный, желтый, синий треугольники, – предупреждающий о спуске под воду. — Водолаз Куган, одеться! – распорядился Моцак. — Есть! – ответил Куган и пошел в рубку. Водолазные рубахи напоминали кожу трупов, грязно-зеленые оболочки, из которых достали и выскребли все лишнее. Старые, ободранные, заплатанные, они висели на плечевых распялинах и пахли морем (новая же прозодежда первое время остро пахла каучуком). В рубку юркнул водолазный врач. Он бегло осмотрел водолаза, позаглядывал в уши – как там барабанные перепонки, затем присел на ящик подводного освещения и дал добро. Куган натянул шерстяное белье, чулки и феску. Взял рубаху и вышел из рубки на палубу. Качальщики уже перенесли к трапу грузы, калоши, манишку, шлем, сигнал. Водолазы Клест и Пшеницкий крепили к помпе резиновый шланг. — Куган! В рубаху! — Есть! Куган сел к борту, сунул ноги в воротник костюма и натянул до пояса его брючную часть. Поднялся. Ему подали зеленый обмылок и ведро с водой, и Куган старательно намылил кисти рук. — Подсоби, – сказал он товарищам. Качальщики и водолазы в восемь рук растянули упругий фланец воротника, вздели кверху, и Куган, руки по швам, оказался в рубахе. Протолкнул намыленные руки в рукава, поерзал, поизвивался, обвыкая в резиновой шкуре. Да куда там: был стройным и ловким – стал бесформенным и неповоротливым. — Сигнал! – рявкнул Моцак. — Есть! На сигнале стоял Пшеницкий. Он окольцевал Кугана по талии ходовым концом пенькового троса, продев его через отверстие нагрудного груза. — На калоши! — Есть! Ему надели и застегнули ботинки. Приладили к поясному ремню медный футляр с водолазным ножом. — Манишку! — Есть! Опустили на плечи манишку. |