Онлайн книга «Кровавые легенды. Русь»
|
Он посмотрел вперед. …в густом фиолетовом небе метались бакланы и чайки. Ливень бил по темному морю, которое кипело серой пеной. Ветвились белые электрические разряды. Вода захлестывала иллюминатор шлема, в трещины сочилась вода. Вдруг что-то толкнуло снизу, и Куган рывком выскочил из воды, его потянуло вперед, навстречу ветру, мимо, по бортам неизвестного корабля летела блестящая пена, водолаз стоял на носу, привязанный канатами к поручням, слева промелькнул алый мясистый бакен, похожий на живое сердце, корабль врезался в волну, подпрыгнул, водолаза окатил ливень брызг, ослепил, снова удар, прыжок, стеклянный блеск воздуха, корабль бежал в грозовое облако, бушующие волны ломали надстройки, вливались в горловины и распахнутые люки, птицы сбились в огромный шар и, пронзенные молнией, рухнули в море, яркая вспышка, судорога, из воды вырвалась стеклянная колонна, удар… «…удар… дар…» Водянистое пение стихло, и он саданул головой по пуговице золотника. Моргнув, вспыхнул фонарь. Из шлема фонтаном брызнули белые, похожие на металлические шарики пузыри. Заклокотали, забарабанили о подволок. Каюта. Пристегнутый к койке мертвец. Нечто за дверью, в коридоре. Куган увидел, что отпустил ручку и уперся в полотно растопыренными пальцами, собираясь открыть дверь. Впустить тварь. Он схватился за ручку и потянул на себя. Голова раскалывалась от боли. В ушах стоял гальванический гул. Куган был совершенно растерян из-за таинственного воздействия, которому его подвергла тварь. Ведь это она отуманила его сознание? Или его измученный разум споткнулся сам? А что, если все происходящее – сложная иллюзия, рожденная посмертной агонией субмарины? Видения перепутались в голове. Куган силился вспомнить, о чем на самом деле были его кошмары наяву. Кажется, там было небо… Он надеялся, что снова увидит небо. Вдохнет полной грудью без тяжелого медного шлема. Только эта надежда могла победить голый страх перед тварью с телом человека и головой рыбы и опасностью, которая над ним нависла. Укушенная нога была словно чужая, бесчувственная. В штанинах и калошах стояла вода. — Валентиныч, беда со мной, – произнес он. – Скоро вы? Телефон молчал. — Левидов, ящерица такая, сбег… А кто б не сбег? Баба здесь, в лодке, с башкой рыбы… и рот – как обрезок шланга, только с зубами… Слышь, Валентиныч? Куган глянул на мертвеца. — Угости папироской. Не курил тысячу лет… Его оглушила непривычная тишина. Перестало шипеть – и шлем превратился в склеп. Душный и затхлый. Поврежденный скафандр наполнялся водой. Куган почувствовал, что ему не хватает воздуха. Легкие захрипели. Тварь! Проклятая тварь перегрызла шланг! Водолаз дернул сигнал «Больше воздуха», но не почувствовал натяжения веревки. Сейчас он начнет задыхаться… Идиот! Зачем он похоронил себя в лодке? Зачем зарылся в ее нутро, вместо того чтобы сразиться с тварью? Зачем побежал после первой же маленькой победы, когда ранил чудовище в руку-щупальце?.. Фонарь светил все слабее, и в подкрадывающейся темноте его рассудок грозил вот-вот кончиться, как и воздух в шлеме. Он сжал кулаки: думай! Так и сдохнешь здесь взаперти? Нет… не так… Пальцы, стискивающие руку, разжались. Освободившаяся рука легла на рукоятку ножа, клинок выскользнул из футляра. «Не уходи», – попросил мертвец на койке. |