Книга Голоса из подвала, страница 87 – Михаил Парфенов, Максим Кабир

— Доченька! – взвыла Лера.

Оживший стебель хлестнул по лицу. Шип пронзил рубашку и впился в живот. Она споткнулась, упала на колени в битое стекло. Цветки – не темно-багровые, а угольно-черные – посыпались на голову.

— Катя! – закричала Лера. – Я знаю, что с тобой произошло! Я знаю, где ты! Я хочу помочь тебе, только отпусти мою дочь!

Тень скользнула в зарослях. Женский силуэт в длинном платье. Шепот достиг ушей Леры:

— Ты сделаешь то, что я скажу?

— Да! Да, только, умоляю, отпусти Настю!

Королева Цветов наклонилась над Лерой и произнесла несколько фраз. Через миг вспышка озарила оранжерею, будто молния ударила в землю, в дальний угол теплицы. Лера зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, поняла, что стоит у входа в оранжерею, держа за руку свою дочь. Настя терла сонные глаза и непонимающе смотрела вокруг:

— Почему мы здесь, мамочка?

Лера обняла ее. Ни единой царапины на девочке не было, и испуганной она не казалась.

— Все хорошо, милая. Нам нужно было разобраться с одним делом, и мы с ним разобрались. Теперь можно идти домой.

Настя ткнулась носом ей в шею и спросила:

— Это дядя с красным лицом поцарапал тебя?

— Нет, солнышко. Я просто упала. Не о чем переживать.

Бросив взгляд в глубь оранжереи и не увидев там ничего, кроме сладко пахнущей темноты, Лера перешагнула порог и пошла по тропинке к дому. Кровь текла из рассеченной голени, рубашка висела лохмотьями. Но на руках она держала самый ценный груз, целую, невредимую, засыпающую дочь. Перед тем как окончательно погрузиться в сон, Настя пробормотала:

— Я объяснила Цветочной королеве, что ты расстроишься, если она заберет меня. И Королева позволила мне уйти.

— Нам обеим, милая, – сказала Лера.

Она сама продезинфицировала раны, а Камышеву, навестившему их на следующий день, сказала почти правду. Что, мол, упала, гуляя по старой оранжерее. Взволнованный агент заставил ее дать слово больше не ходить туда. Лера пообещала, скрестив пальцы за спиной. За час до сумерек они с Настей в последний раз посетили оранжерею. Внутри было тихо и торжественно. Тусклый свет, проникая сквозь дыры в крыше, заставлял цветы гореть всеми оттенками мрака. Тени в дальнем конце оранжереи позволили гостьям пройтись вдоль кустов и отпустили, когда те захотели уйти, – уже навсегда. С собой мать и дочь унесли два пышных букета роз.

Вскоре начались работы по сносу соседского дома и постройке на его месте нового. Владельцы, обнаружив на своей земле неучтенную оранжерею, тут же приступили к ее ремонту. Но работу пришлось на время отложить: пересаживая розы, они наткнулись на груду костей, закопанных в углу оранжереи. Экспертиза подтвердила, что кости принадлежат Екатерине Салминой, без вести пропавшей в девяносто пятом году. Подозрение пало на безработного Павла Кихаева. Но предъявить ему обвинения было невозможно ввиду того, что Кихаев скончался через три дня после ночного приключения Леры.

Год спустя уже взявшая фамилию Камышева Лера рассказала мужу о событиях летней ночи, и тот поверил каждому слову. Умолчала она лишь о том, как они с дочерью вернулись в теплицу, чтобы собрать букет, а на следующий день отвезли его к дому Пал Палыча и оставили на пороге: груду темно-лиловых цветов с кровавыми сердцевинами.

Исчезновение пьяницы заметили лишь неделю спустя. Участковый, взломавший его дверь, рассказывал, что мужчина сидел в кресле, задрав к потолку изуродованное родимым пятном лицо. Кое-кто, приняв лишнюю рюмку, клялся, что на каждом глазу пьяницы лежало по черному лепестку розы, а из его распахнутого в безмолвном крике рта росли живые, покрытые шипами стебли.