Книга Голоса из подвала, страница 98 – Михаил Парфенов, Максим Кабир

Дима всматривался в это странное лицо, одновременно похожее и непохожее на лицо живого ребенка – и чувствовал, как ледяной холод, зарождаясь в животе, поднимается выше, к сердцу.

* * *

На следующий день, пока Вера пропадала на работе, Дима повел дочь в торговый центр. Он настоял, чтобы та оставила «маленькую» дома, сославшись на то, что на улице нынче пасмурно и кукла рискует заболеть. Гуляя по ТЦ, как бы невзначай завел Настёну в магазин на втором этаже – тот самый, где ночник для детской покупали. В глубине души Дима надеялся, что дочка «влюбится» в очередную модель Барби, Губку Боба или плюшевого пони – и что это позволит побыстрее избавиться от винилового подобия ребенка, прописавшегося в их квартире.

Однако Настёна оставалась равнодушной ко всему, откровенно скучала и то и дело поторапливала отца.

— Смотри, сколько тут всякого, – говорил он, ощущая на себе подозрительный взгляд молоденькой продавщицы. Понимая, что со стороны они с Настёной выглядят странно: взрослый мужчина уговаривает маленькую девочку купить игрушку, а та ведет себя так, словно это какой-то чужой дядька к ней пристает, а не родной папаша.

— Ну, смотри, вот это как тебе? Или это? Неужели ничего не нравится?

— Не-а…

— Эх. Тогда пойдем кушать. Извините, – кивнул Дима продавщице, уводя дочь из магазина.

На обед они устроились за столиком в ресторанном уголке. Себе он купил, расплатившись кредиткой, ролл с курицей и пиво в прозрачном пластиковом стакане, а Настёне мороженое и сок. Вера бы такой перекус не одобрила, но Диме хотелось потянуть время, чтобы как можно дольше удерживать дочку от общения с куклой.

Настёна сок не стала пить вовсе. Мороженое лизала редко, без интереса, периодически бросая взгляды в сторону эскалатора – хотела домой. Дима расправился с половиной ролла и подумывал заказать еще пива, когда совсем рядом, над ухом, раздался восторженно-радостный крик:

— Ах вы мои хорошие, солнышки мои!

Блеск винира меж обильно напомаженных губ, ярко-красных в контраст с бледными щеками – Натали Сатурова выглядела еще более искусственной, чем обычно. Слой пудры стал толще. Местами на подсохшем макияже проступали тонкие трещинки. Тени вокруг глаз углубились.

— Привет, – кивнул ей Дима.

— А я думаю, не Настёна ли это со своим прекрасным папой – и точно! Здравствуй, золотце!

— Здрасте, тетя Наташа.

— Приветики-приветики! – Сатурова наклонилась чмокнуть девочку, а затем совершенно неожиданно поцеловала в щеку и Диму.

Как старого знакомого или любовника. Так его целовала жена по утрам перед тем, как убежать на работу. Так, наверное, могла бы сама Натали целовать своего Сержика.

— Ах, видели бы вы себя, Дмитрий!

Сатурова подвинула к их столику свободный стул, уселась – совсем рядом с Димой, так, что касалась его руки острым локотком. Руки-веточки взмыли над причудливо уложенной прической в по-театральному преувеличенном восторге:

— Отец и дочь такие милые, такие чудесные!

Дима ее радости совершенно не разделял.

— Что ты тут делаешь? Вы же в другом районе живете.

— Дмитрий, ну что вы… Вот, просто решила погулять, сорвалась с работы и – сюда.

— А муж-то в курсе?

Захлопали искусственные ресницы, выпучились ярко-зеленые глаза, которые делали Натали похожей на куклу… или мать куклы. Сатурова обмахнулась лисьим хвостом, невзначай продемонстрировав Диме глубокое декольте, из которого наружу выпирали плотно набитые силиконом полушария.