Книга Машинист паровоза-призрака, страница 21 – Максим Кабир

— Чего-чего! Того, что ты папке допрос устроил. А он полицейский! Просек бы про наше расследование, про ночные планы, и нас обоих…

— К мозгоправу?

— К главмозгоправу! К мегамозгоправу! К мозгоправищу!

Мальчики выбежали на крыльцо. Было темно, звездно и лунно. И радостно оттого, что рядом друг, и щекотно от мысли, что за калиткой рыскают привидения. Валик обогнул дом. Даня спросил у его взъерошенного затылка:

— А что за ночные планы?

— Я же вроде говорил.

— Нет.

— Да точно говорил. Засада, и все такое.

— Не-а. Ты не говорил про засаду. Я бы запомнил.

— Получается, не говорил.

Они свернули за угол. Валик обвел широким жестом задний двор, синюю туристическую палатку под яблоней.

— Засада! – объявил друг. – Засада на крабо-жабо-муравьеда! Папа разрешил спать здесь.

Даня раздумал злиться. Он был в восторге! Он ни разу не ночевал вот так, в саду! В настоящих спальных мешках! Мальчики забрались в палатку, и Валик сразу «взорвал» свою упаковку чипсов. Даня плюхнулся на каремат^[6].

— А с чего ты взял, что крабо-жабо-муравьед сюда придет?

— С того, что он за тобой охотится.

— За мной?! – Даня резко сел.

— Ну не за мной же, – ответил Валик, хрустя чипсами. – За мной охотится зомби-самурай, мне этого достаточно. Сам подумай. Пока ты не приехал к дяде Вите, с локомотивом все было в порядке.

— Мы этого не знаем, – запротестовал Даня.

— Хочешь сбежать? – Валик прищурился.

— Нет, – солгал Даня. – Но, если он и придет… что дальше? Как мы его остановим?

— Посмотри сзади.

Даня покрутился и нащупал в полутьме кривую конструкцию: два прутика, связанные резинкой для волос.

— И что это?

— Распятие. Распятие отгоняет вампиров. У меня такое же. – Валик показал красивый серебряный крестик на цепочке. – Взял у мамы попользоваться.

Даня посмотрел на прутики, потом – на крестик в руке Валика.

— Не больно-то они одинаковые.

— Суть одна и та же.

— Мы так-то не знаем, вампир крабо-жабо-муравьед или что другое.

Валик приложился к бутылке, вытер губы и рыгнул.

— Не будь занудой, – сказал он. – С тобой любая засада – скучнее кабинета мозгоправа. – Валик лег и закинул за голову руки.

Даня похлопал ртом, подыскивая слова, которые бы в полной мере выразили его возмущение. Не нашел таковых и тоже лег.

За брезентовыми стенами жужжала мошкара и шуршала листва. Было таинственно и хорошо. Почти не страшно.

— Валик.

— А?

— Это ведь не совпадение, что мы оба видели монстров? Может, судьба нас свела, чтобы мы их победили? Кия, крабо-жабо-муравьед! – Даня принял стойку горизонтального каратиста. – Кия, египетская мумия! Кия, чудовище Франкенштейна!

Валик тоскливо захрапел.

— Все с тобой понятно, – буркнул Даня. – Хороша засада! Придется караулить одному.

Он забрался в спальник, ворча на товарища, и удивился, как уютно в этом коконе, так уютно, что сон пришел раньше, чем Даня успел застегнуть молнию.

Ему приснилась опустевшая станция из фильма братьев Люмьер, с того же ракурса, что и в «Прибытии поезда». Туман клубится над путями. В нем загорается и стремительно увеличивается багровый глаз лобового фонаря. Грохочут колесные пары. Из тумана катит СО. Под звездой разверзается полная острых зубов пасть паровоза.

Даня вырвался из лап кошмара и резко сел. Спросонок он решил, что угодил в угольный тендер, запаниковал, но услышал под боком протяжный храп Валика. А следом он различил шорох за брезентом. Вокруг палатки кто-то ходил.