Книга Машинист паровоза-призрака, страница 22 – Максим Кабир

— Просыпайся! – Даня растолкал друга.

— Чего? Зачем? Вареники с малиной?

— Какие еще вареники! – Даня нащупал телефон и включил фонарик. – Крабо-жабо-муравьед здесь!

— Че, правда? – Валик выпучил глаза. Они оба это услышали. Будто что-то легонько чиркает о брезент, обходя палатку по часовой стрелке.

— Так и будем сидеть? – спросил Даня через минуту.

Валик закивал. Затем замотал головой.

— Думает взять нас тепленькими. А мы – бах! Первыми нападем.

Мальчики выставили перед собой распятия.

— На счет три, – сказал Валик. – Раз.

— Два, – прошептал Даня пересохшими губами.

— Дань-Дань, а он сильно страшный?

— Максимально.

— Тогда скажи за меня, я не могу.

— Три.

— Три!!!

Мальчики прободали головами полог и выскочили наружу. Родители Валика спали, погасив в доме свет. Задний двор в лунном свете напоминал амазонские джунгли, кишащие опасностями. Но вряд ли в джунглях Амазонки путешественники могли встретить машиниста призрачного паровоза.

— Где он?

Луч фонарика заметался по траве и кустам… и осветил чудовище, настолько жуткое, что зомби-самурай и крабо-жабо-муравьед на его фоне показались бы красавчиками. Длинная шея торчала из-за палатки, на ней покачивалась маленькая голова с красным клювом и злыми глазками.

«Змеептиц!» – подумал Даня, тыча в нового монстра распятием. Но монстру на его прутики было начхать. Он вышел из укрытия, растопырив крылья и переставляя перепончатые лапы.

— Гусь! – выдохнул Даня.

— Гусейн! – воскликнул Валик.

И мальчики облегченно рассмеялись. Смеялись они недолго. До того момента, пока Гусейн не выпятил толстый зад и не пошел в атаку. Потом они улепетывали по двору, повизгивая и хихикая, а гусь догонял, норовя цапнуть их за пятки.

Дома пахло молотыми кофейными зернами. Дядя Витя стряпал на кухне, лопаткой переворачивая оладьи.

— А, привет, путешественник!

— Доброе утро. – Даня сел за стол. – Где бабушка?

— У нее по пятницам аквааэробика. Удивляюсь, когда она все успевает!

— Женщины! – процитировал Даня папу. – Многозадачные существа!

— Это точно, – засмеялся дядя Витя. – В отличие от нас, мужиков. Пока на оладьи отвлекся, кофе сбежал. – Он передал Дане баночку с абрикосовым вареньем и чашку горячего шоколада. – Ты-то как ночь провел? Понравилось в палатке спать?

— Очень понравилось. – Даня макнул губы в шоколад. Вспомнил Гусейна, которого они с Валиком спросонья приняли за монстра. Усмирил вредную птицу проснувшийся дядя Вова: арестовал ее и запер в сарае, а утром Гусейн воссоединился с хозяйкой. Женщина аж прослезилась от счастья: «Отрада моя вернулась! Птенчик мой!» А Гусейн носился вокруг с безумным видом и шипел.

Дядя Витя подал тарелку с румяными оладьями.

— Нет у меня кулинарных талантов твоей бабушки, но, надеюсь, съедобно.

— Съедобно! – оценил Даня, продегустировав. – Очень!

Дядя Витя польщенно шевельнул усами. Дружно зазвякали вилки.

— Дядь Вить, – сказал Даня, намазывая на оладью варенье. – В спальне висит фотография вашего дедушки.

— Так точно. Другие фотографии Платона Ивановича я передал в музей.

— Расскажите о нем, пожалуйста.

— А ты все больше интересуешься железной дорогой!

— Поезда крутые, – заметил Даня, и, будто радуясь комплименту, в окошко им погудел проезжающий за вокзалом состав.