Книга Машинист паровоза-призрака, страница 26 – Максим Кабир

В круг соседей вышла дородная женщина с Гусейном на руках. Пока она говорила, Гусейн болтал перепончатыми лапками, вытягивал шею и пытался кого-нибудь цапнуть, а женщина гладила его по спине.

— Мы с Гусейном Гусейновичем новости смотрели. – Она показала на дом за забором. – Слышим – звон стекла, крик. Бегом к бабе Шуре, а ее и след простыл. Только тапочки под разбитым окном лежат. – Женщина всхлипнула. – Что же делается, товарищи? Уже и в нашу глушь добрались американцы! Пожилых людей воруют!

— При чем тут американцы?! – фыркнул сотрудник музея и тут же пожалел о сказанном.

— А кто же еще? – взъярилась хозяйка Гусейна, наступая на молодого человека. Гусейн шипел и разевал клюв. – Стал бы русский человек такой ерундой заниматься?

— Не знаю, американцы или нет, – сказал бородач, – но они моих котов украли. Милки Вэя, Сникерса, Марса и Баунти.

— Да потому что вы их так назвали, – окрысилась женщина, и Даня понял, в кого уродился Гусейн, – по-американски! Надо было назвать по-нашему! Аленкой, Кара-Кумом, Грильяжем!

Балябинцы загалдели одновременно. Даня поискал глазами Валика и увидел, что тот откололся от сборища и идет к стоящей в отдалении фигуре.

«Это же профессор Черныш!» – узнал Даня и пошел за другом. Специалист по рунам был белее первого снега. Перышки волос торчали над мясистыми ушами, лысина блестела испариной.

— Ян Кукуцапольевич, – сказал Валик, – вы же комнату у баб-Шуры арендуете… Не видели, что тут произошло?

— Не видел, – ответил профессор быстро. – Ничего не видел, определенно и точно. И полицию об этом уже уведомил. Работал я. Переводил. Я когда перевожу – я ничего не вижу. Хоть вы старую женщину из окна вытаскивайте, как оливку из банки. – Профессор вздрогнул. – Не увижу, и все тут!

— Ян Кукуцапольевич, – понизил голос Валик. – Мы – не полиция. Нам можно доверять.

— Доверять? – взвизгнул профессор Черныш. – Как этим, в кавычках, коллегам-ябедникам из университета? Которым я обмолвился, что разговариваю с рунными камнями, а они декану настучали, и меня… меня…

— Уволили? – предположил Даня.

— Если бы! К мозгоправу отправили.

— Черт, – полушепотом сказал Валик.

— Так что не видел я ничего. Так и напишите.

— То есть, – произнес Даня осторожно, – вы не видели, как во двор пролез монстр?

— Не видел! Не видел ни монстра, ни паровоза, на котором он приехал.

— Черный паровоз со звездой? Как тот, что у вокзала?

— Да, он. Не видел я его.

— А монстра вы какого не видели? В старом железнодорожном кителе и фуражке, с мордой как у муравьеда?

— Этого самого, – твердо сказал профессор Черныш. Выхватил из кармана зеленую сливу и начал ее нервно обгладывать. – Ни разу не видел такого монстра.

— И как он уносит бабу Шуру и грузит в паровоз вы…

— Не видел! – довольный, что ему поверили, сказал профессор Черныш. – Я просто перетрудился, вот и мерещится вздор. День и ночь с камнями, что вы от меня хотите?

И специалист по рунам окончательно замкнулся в себе, притворился, что выковыривает из сливы червячка и страшно занят. У калитки спорили до хрипа балябинцы. Шипел Гусейн. Валик грыз заусеницу и встревоженно разглядывал профессора. Даня поднял глаза к небу. Солнце еще не спряталось за горизонт, но луна уже висела над поселком, кишащим призраками.