Книга Машинист паровоза-призрака, страница 4 – Максим Кабир

— Балябино, – сказал он, – существует благодаря железной дороге. Она – и мать наша, и кормилица, и защитница. В годы войны через нас шли эвакуационные поезда, эшелоны с продовольствием, техникой, оружием. И этот красавец проявил себя героически, потому и стоит тут. Скольким жизни спас, снабжая Красную армию на Белорусском фронте!

Даню слова дяди Вити смутили. Если паровоз был хорошим, да еще и участником Великой Отечественной, отчего он так себя вел ночью? Был бы Даня взрослым, убедил бы себя, что ему все приснилось. Но ему было двенадцать, а значит, он был умным. Не бежал от правды и видел разницу между сном и явью.

— Это котел. – Дядя Витя указал на цилиндрическую часть локомотива. – Тут непосредственно топка, куда загружался уголь. Дымовая труба… свисток…

Они прошли вдоль сцепных колесных пар под заваренными дверцами, ведущими в кабину машиниста.

— И тендер. – Дядя Витя похлопал по черной обшивке вагона. – В нем возили запас топлива.

— Вы любите поезда, – заметил Даня, думая совсем о другом. О тенях, что, казалось, скользили за мутными стеклами внутри кабины.

— Это моя жизнь, – признался дядя Витя не без гордости. – Я – потомственный железнодорожник в третьем поколении! Мой дедушка, Платон Самсонов, вот на этом самом СО трудился кочегаром. На нем и погиб. Опасная была работа.

«Что-то с ним не то», – подумал Даня, изучая идеальную черноту локомотива и тендера. Взгляд задержался на голубях, клюющих в сторонке хлебное крошево. Даню осенило. Асфальт, пусть и прибранный дворниками, покрывали белые точки птичьего помета. Вот только на СО не было ни единого пятнышка. Ни один голубь не садился на котел или крышу кабины.

Птицы что-то такое чувствовали. И Даня тоже.

— Кис-кис-кис, паразиты эдакие. Где же вы все?

Бородач в тельняшке потряс миской с сухим кормом.

— Потеряли котов? – предположил Даня, заходя на летнюю террасу кафе. Бородач воззрился на него исподлобья.

— И как ты догадался? Гений, не иначе?

Даня смущенно потупился.

— Прости, – смягчился мужчина. – Я с утра сам не свой. Каждый день коты приходят на завтрак, а сегодня загуляли.

— Отыщутся, – смело заявил Даня.

— И то верно. Тебе чего, юноша?

— Клубничного мороженого. – Даня обернулся. Серьезный мальчик – Валик – сидел на бордюре, занятый книжкой. – Две порции.

— Сейчас организуем. – Бородач отставил миску и направился в кафе. Солнце палило вовсю, нагревало асфальт, но паровоз-памятник казался цельным куском черного льда. Даня старался не смотреть в ту сторону, но взгляд опять и опять натыкался на красную звезду в центре плоской морды.

Перед тем как уйти по своим делам, дядя Витя поводил гостя по вокзалу, построенному девяносто лет назад на месте деревянного предшественника. Рассказал о Балябино. По его словам, поселок словно бы вырос в паровозном дыму. Переломные моменты двух столетий прошли здесь под стук колес, напрямую связанные сперва с узкоколейкой, потом и с широкой колеей. Даня был внимательным слушателем, за что в конце экскурсии получил от дяди Вити деньги на карманные расходы. И задание.

— До обеда тебе надо найти себе друга.

— Где ж я его найду? – опешил Даня. Он не был тихоней, но и заводилой назвать его было нельзя. Из-за этого он немного завидовал ребятам, которые находят приятелей по щелчку пальца.