Книга Машинист паровоза-призрака, страница 7 – Максим Кабир

Даня, пропустивший половину монолога Валика мимо ушей, присел на корточки и поддел белые прядки пальцем.

— Обычные коренья, – пробормотал друг, сильно щурясь: он, судя по всему, имел проблемы со зрением, но носить очки при людях стеснялся.

Даня потянул за пряди. Земля вспучилась. Что-то белое вылезло наружу. Нос. Рот. Глазницы, залепленные почвой. Тянул-то он за волосы, вот и вытащил из неглубокой могилы голову… голову куклы Барби.

— Хлам, – безразлично сказал Валик. – Детишки посеяли.

Даня угукнул, но копнул глубже. За головой показалась еще одна и еще. Пластиковые останки в кукольной могиле у подножия рунного камня. Даня встал и отряхнулся, спиной ощущая чей-то пристальный взгляд. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять: это черный локомотив смотрит на него единственным глазом.

Около двух часов дня Дане позвонила бабушка: велела идти домой и прихватить с собой Валентина. Наверное, видела из окна, что они вместе бродят по району, болтая взахлеб. Болтать с Валиком оказалось страшно интересно. Он не только демонстрировал познания, но и умел слушать: внимал рассуждениям товарища про супергероев и соглашался или, наоборот, незаносчиво дискутировал.

— Проходите, как раз котлеты пожарила. – Бабушка впустила ребят в коридор, окутанный ароматами, от которых желудки мальчиков синхронно заурчали. – Разувайся, Валик, я твоего папу предупредила, что ты у нас поешь. Познакомились как следует, а?

— Ага! – Валик с ходу проглотил пышную котлету – с горячими яствами он расправлялся так же, как с холодными, – чистый берсеркер. – Я Дане про варягов рассказывал.

— Он все про них знает! – сказал Даня, вооружаясь вилкой.

— Варяги? – спросила бабушка, наливая в кружки компот. – Ты же самураев изучал, разве нет?

— Нет. – Валик дернул плечом и как-то помрачнел. Смена настроения удивляла. – То есть, да. Раньше. Но варяги мне больше нравятся.

— А самураи бывали в Балябино? – шепотом спросил Даня, представляя, как из поезда на перрон высаживаются японцы в кимоно с катанами наперевес.

— Не было здесь никаких самураев, – отрезал тот излишне серьезно. Японцы в воображении Дани спешно упаковались обратно в плацкартный вагон, и поезд дал задний ход.

— На площади стоит рунный камень, – уже громко, для всех, сказал Даня, уплетая пюре. – Валик хочет расшифровать надписи и получить Нобелевскую премию.

— Ну, допустим, не Нобелевскую, – встрял Валик, – но Макарьевскую – запросто. Ее вручают за достижения в области истории.

— Вот это дело! – похвалила бабушка. – Нашему Балябино обязательно нужны знаменитости.

— Тогда я получу премию в области поедания сырников, – размечтался Даня.

На кухню вошел дядя Витя.

— Кто это на мою премию покусился?

Даня поднял руку. Валик ябеднически указал на Даню пальцем.

— Пригрел конкурента, – вздохнул дядя Витя. – Когда опустеют тарелки – айда со мной.

Тарелки опустели быстро. Мальчики поторопились за дядей Витей, на ходу допивая компот.

У дверей, ведущих в Данину комнату, дядя Витя сказал:

— Может, это, конечно, глупость. Может, детский сад. Не компьютерная игра, конечно, не виртуальная реальность, но все же…

— Показывайте, дядь Вить, – перебил Валик нетерпеливо.

— Слушаюсь! – Он распахнул дверь. Мальчики сунулись в комнату и хором ахнули.