Книга DARKER. Твари и хвори, страница 30 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Судя по взгляду, Ярик не сильно поверил. Но отошел и отцу позвонил. Уже спустя двадцать минут из земли вытаскивали очередное тело.

— Садитесь, – указал дядя Олег на свою машину, когда труп упаковали и увезли. Полиция начала разъезжаться. – Отвезу вас домой.

В дороге молчали. Я сидел на заднем сиденье, прислонившись лбом к стеклу, и пытался ни о чем не думать. Если год назад обнаруженное тело напугало меня, а поведение скейта вызывало опасения, то сегодня я словно подчинился ему на автомате, отправившись вслед за невидимым рулевым. А что, если бы убийца оказался на месте? И если это повторится? Сколько трупов еще закопано и сколько мне предстоит отыскать?

Хлопнула пассажирская дверь. В окне промелькнул Ярик, помахав на прощание. Я поднял руку в ответ.

— Ну и что? – раздался тихий голос посреди пиликанья поворотников. – Как вы уже второй раз труп находите?

— Ездим везде, – ответил я уклончиво. – Мы ж весь город исколесили, считай. А тут дожди недавно были, смыло землю, все дела.

— Ездите везде, говоришь? – усмехнулся дядя Олег. – Ездите, значит. Ладно. Тебя где сбросить?

— Вон там, у поворота можно, – указал я на угол дома. – Спасибо.

Уже когда я выходил из машины, дядя Олег окликнул меня:

— Слушай, Лёх. Вы с Яриком это… Аккуратнее будьте, о’кей? Присмотри за ним. Я понимаю, у вас сейчас юношество, бунтарство, первые сиги-пьянки-девочки, но все равно. Не гуляйте допоздна. Мало ли что. Я Ярику еще скажу, но и тебе тоже.

— Ага, – пожал я плечами. – Ладно.

— Листья пожуй, – бросил он вслед. – Куревом от тебя пасет, мама спалит. – И, захлопнув дверь, уехал.

Листья я и впрямь пожевал. Мама пожурила за позднее возвращение, но больше ничего не сказала. Скейт снова отправился под лестницу.

Под ночь на мобильный позвонил Ярик.

— Батя злится, прикинь, – шептал он в трубку, а шумы помех напоминали шипение волн прибоя. – Я подслушал, он с кем-то общался… Это маньяк, по ходу.

— Как поняли?

— Типа, раны те же. Тоже убили недавно. Батя ругается, орет на кого-то, что у нас камеры только на основных улицах стоят, по ним хрен кого отыщешь. Короче, чума полная.

— Жесть.

— Да вообще! Еще про тебя спрашивал. Но ты не ссы, я ему не сказал ничего. Ладно, все, мне идти надо, мама уже спать гонит, давай.

— Ага.

Я долго не мог уснуть. В конце концов выругался, тихо выбрался из квартиры, спустился, выудил скейт, вышел из подъезда – и поехал.

Небо уже начинало светлеть, а я гнал, гнал, гнал неизвестно куда и неизвестно зачем, слушая крики наглых чаек, лай сторожевых собак, кашель одиноких выхлопных труб. Гнал и понимал, что с каждым найденным телом жизнь моя меняется и скейт показывает мне больше, приводит новых зрителей.

Ведь теперь на периферии появилась еще одна тень. И тоже стояла, безмолвно наблюдая за мной из провалов чужих окон.

В конце мая мы с Яриком прикатили на площадь Ленина – и обнаружили там другую компанию скейтеров. Не то чтобы мы считали себя уникальными, но до того дня пересекаться с прочими любителями разбить колени ради крутого трюка нам не доводилось.

— Тимур Козлов. Можно просто Козел, я не обижусь, – пожал мне руку пацан явно старше, с растрепанными волосами и жидкими усиками над губой.

— Лёха Шилов. Можно просто Шило, – по инерции ответил я.

Тимур отреагировал странно – зажал мою ладонь в руке и присмотрелся: