Книга DARKER. Твари и хвори, страница 92 – Майк Гелприн, Михаил Парфенов, Александр Матюхин, и др.

Пьер смотрел, как на его глазах разделывают человека, по-свойски, неторопливо, даже как-то без удовольствия. Он слушал похрустывание костей, старательное пыхтение гренадера. До него долетал слабый табачный запах из солдатской трубочки. На ладонях у Пьера ссыхалась корка от собственного дерьма.

Зажатый со всех сторон человекозверь рычал и бросался на других гренадеров – таких же коренастых, загорелых, усатых, как и первые двое. Его гоняли штыками и посмеивались.

— Экая обезьяна, может, к нам ее, в полковой бордель?

— Так это мужик! Видал, какое у него хозяйство?!

— Чучело можно набить, я там одного очкастого знаю, страсть как чучела собирает.

— С таким хозяйством его нашей майорше, заместо мужа!

— Стойте! – закричал Пьер. – Я куплю его у вас!

Сделку заключили быстро, хотя жестокая забава, казалось, интересовала гренадеров больше, чем франки. Пьер пригласил их на представление, красочно расписав постановку, которую пока придумал только в общих чертах.

— Кукольник? Это который зубодер? – переспросил один из гренадеров и почесал щеку.

— К кукольнику пойдем, – закивали остальные. – Гиньоль у него знатный зверюга. Помнишь, как он генеральшу отодрал?

Гренадеры загоготали и потопали в сторону лагеря. Пьер осторожно потянул за веревку. Человекозверь нюхал землю, где только что произошла разделка мамлюка, а потом осторожно лизнул песок. Странно, но вся кровь уже всосалась в землю. Как и не было ее.

Из кусков тел гренадеры составили пирамидку вокруг заостренного колышка, а на сам колышек насадили голову. Показалась она, голова эта, почему-то Пьеру совсем ненастоящей.

Он снова дернул за веревку – а ну как человекозверь не пойдет за ним? Но тот послушно заковылял рядом. Вместе они пошли следом за солдатами на шум стоянки.

От запаха нечистот кружилась голова. В пылающем мареве дрожал, колыхался палаточный лагерь французов, как будто повисший между бездонным небом и выжженной землей.

6

— Это гутии, истинно вам говорю, существа, что не знают запретов! Поведением – люди, разумом – собаки, обликом же – настоящие обезьяны!

Такого диковинного обезьяна Прошка еще не видал. Ростом с него, заросший бурыми волосами. Даже морда вон вся поросла.

Обезьян сидел на корточках, посматривал вокруг скорее с интересом, чем со страхом.

— Приспособим под представление, – не поднимая головы от бумаг, пробормотал Пьер.

Он что-то корябал пером на листе. Лицо и пальцы его были в чернильных пятнах.

— Гутии, – снова повторил месье Робер. – Мы только начинаем открывать для себя Восток. Помяните мое слово: если маленький генерал прикажет идти в Индию, нас впереди ждет много чудес.

Обезьян скакнул в сторону, насколько ему позволила веревка, и лизнул голую руку Софи. Та с удовольствием запустила пальцы в его шерсть. Обезьян заурчал и принялся лизать руку с еще большим напором.

— Фу, Софи, – поморщился Пьер. – С вами происходят удивительные метаморфозы в последнее время. Скажу больше, вы меня пугаете.

Софи вместо ответа опустилась перед обезьяном на колени и чуть ли не заключила того в объятия.

— Тьфу! – сказал месье Робер. – Для театра это слишком. Можете пока показывать его желающим хоть за сантим. И то польза.

Пьер с ужасом уставился на Софи и обезьяна, катающихся по дощатому полу, счастливо пыхтящих и повизгивающих. Туника, которую, подражая древнегреческим гетерам, вдруг стала носить Софи, и без того короткая, задралась и распахнулась до неприличия.