Книга Иисус моей веры, страница 26 – Аляска Мэд

— Ты сказала Кристу тогда, под снегом, что больше не будешь, – я сбился с мысли, будто столкнувшись о невысокий порог.

— Да. Теперь хочу сказать, что нам нужно покурить траву.

Я кивнул.

Услышав имя своей первой любви, Фред вернулся в реальность, при этом зевнув. Иисус встала, оставив нетронутым чай. Взяла свой стул и подвинула его к кухонным шкафчикам.

— Я хотел сказать, что согласен с тобой. Еще раньше я решил, что она будет моей единственной спутницей.

— Аккуратней с названиями, наш друг может приревновать, – пошутила девушка, доставая с вершины шкафа знакомую банку из-под печенья.

— И правда, – я улыбнулся и хотел было продолжить, пока мысль была окрепшей от падения, но Иисус толкнула ее обратно.

— Я думаю, это правильно. Кокаин не действует на нас должным образом, – девушка села за стол на противоположное прежнему место. Лучи почти не различимого солнца покрыли длинные пальцы, что начали крутить косяки.

— Кокаина много не бывает. Я всегда так говорил, – Фред невпопад вздумал заговорить.

Я хотел его поправить, но осознал, что эту фразу Иисус могла позаимствовать у более взрослого товарища. Местами смолистая субстанция зажглась. Иисус сцепила руки, словно собравшись молиться Отцу, поставила локти на стол, и вязкий дым разбился о тонкую кожу. В моем восприятии ее поверхность стала почти прозрачной. Все закурили.

— С днем рождения, Иисус, – Фред поднял зажженный косяк, вообразив его ножкой бокала шампанского.

Именинница кивнула ему в ответ.

— Сегодня тот самый день? – изумился я.

— А как же, Рождество, – собеседник сделался бодрее. – Или ты полагал, что ее так называют из-за способности ходить по воде?

Я хотел ответить, что для меня не стала бы удивительной подобная причина, но вместо этого извинился за свое незнание и присоединился к поздравлению.

Когда чай был допит, а твердое дерево стало неудобным для накуренной тройки, мы разместились в гостиной. Ковер неудержимо обволакивал босые ступни, а приглушенный свет превратил комнату в уединенную пещеру, где тепло рождественской елки, словно костер, согревало спрятавшихся.

— Иисус, могу я снова почитать твои стихи? – я сделался смелее.

— Ты что-то пишешь? – спросил Фред, но его слова были проигнорированы.

— Может быть, тебе больше понравится, например, тот же Рембо? – девушка удивилась моему желанию.

— Нет. Я хочу тебя, – сказал кто-то чужой, разрушающий остатки моей трусости. – Читать, – они все же воскресли из пепла.

Изо рта Фреда тут же вырвался громкий смешок, отчего Иисус чудно улыбнулась. Она принесла кожаный ежедневник, вырвала несколько страниц и протянула неровную бумагу мне.

19 июля

Я жажду большего,

Поверь мне.

И перестану повторять.

Настанет день,

И все померкнет —

В глазах не станет отражать.

И прерии моих надежд

Закроются на годы мрака,

И солнце алого мерцания

Заглохнет в яркой синеве,

Неразличимый облик страха

Утрачен будет в этой тьме.

Я стану большим,

Ты поверь мне.

Я буду вежливо лежать,

И здесь, вовне,

Мне будет незачем скучать.

Фред пододвинулся, сел вплотную ко мне, так что его патлы щекотали сгиб руки. Запись следующего дня мы читали вместе.

5 ноября

Я так мечтаю наслаждаться

Людьми, что видятся вокруг.

Еще хоть раз мне искупаться,

Позволь мне прыгнуть в вечный пруд.

Я буду тем, кто потерял былое,