Онлайн книга «Искатель»
|
«Далеко ты, строго говоря, не уйдешь», – отвечаю я. Разговор короткий, но она, кажется, удовлетворена или настолько удовлетворена, насколько возможно без полноценной проверки здоровья: анализов крови и тому подобного – а от них мы вправе отказываться, и она это знает. Она зовет к себе Гая, и он, входя, вздыхает, всплывая и упираясь руками в потолок, чтобы остановиться, и ждет так, едва ли не агрессивно. Эмми не любит Гая, никогда не любила и не скрывала. Он, со своей стороны, даже рад, потому что, я думаю, привык к такому. «Как дела?» – спрашивает она со старательной непринужденностью, и он смеется. «Все дальше от Земли, так? В смысле, ни хрена себе вопросик! – Он хлопает себя по колену. – Слушай, я в порядке. Ты о себе беспокойся и о великом Квинне». Эмми краснеет. «Речь не обо мне». «Не о тебе? А ты мне вот что скажи, Эмми: кто будет оценивать результаты тестов? Кто решает: „А, ясное дело, она годится для этого дела, потому что поимела двоих из выживших, а единственный, кого не поимела… ну, она не в его вкусе, а то бы, пожалуй, попробовала. Я думаю“. – Он снова смеется. – В смысле, отношения в команде нездоровые, так?» Она ему не отвечает, не смотрит на него, но заливается краской. Мы в этот момент еще не знаем, что она спит с Квинном, или что спала, или что там, и я не знаю, что про нас с Эмми – всего-то одна ночь, но сколько она порушила, ужас, – я не знаю, что и про нас все знают. «Слушай, я в порядке, нормально функционирую, но мне надо делать дело, а ты лезешь под ноги, мешаешь. Так что давай просто скажем так: „Да, я здоров“. Что бы это ни значило». – Он толкается к двери, сдвигает створку. «Квинн! – орет он. – Квинн, она тебя ждет!» Она плачет, и Квинн, войдя, обнимает ее, и она что-то ему шепчет, но мне не слышно, но я думаю, это и к лучшему, потому что это личное. Эмми всю дорогу до аэропорта со мной флиртовала. Нас загнали в аэродромный автобус, и она пристроилась ко мне в очереди, уселась в мой ряд вместе с тремя уже почти забывшимися (я стараюсь их вспомнить, но лица – белые пятна, потому что всю дорогу я смотрел на Эмми). Она сидела напротив, так что наши колени соприкасались, и все время говорила о том, что было ночью, – обиняками и намеками, но не особо тонкими, будто ей плевать было, если кто поймет. «Здорово выпили, да? – спросила она, хоть и сама знала. – Я утром проснулась тряпка тряпкой. – Она все время мне улыбалась, другие пассажиры тихонько посмеивались, потому что они-то не пили, их и не приглашали. – Ты как себя чувствуешь?» – спросила она. «Нормально, – сказал я ей, – голова болит, но ты сама понимаешь». «Понимаю», – сказала она. Я остаток ночи решал, что это будет последний раз. Эмми была красивая, сильная и забавная, но я любил Елену. Я это знал и понимал, что этого не изменишь. Я решил сказать об этом Эмми в самолете, где у нее не будет возможности устроить сцену, но был уверен, что, в сущности, ей все равно. Все вышло так запросто, что я был уверен: она возражать не станет. Мы сидели рядом, потому что регистрировались друг за другом. Гай сидел по другую сторону от меня, а я в середине, и Гай, едва мы уселись, уснул, свесив голову мне на плечо. Эмми это показалось очень смешно, она передразнила его, а потом просунула ладонь мне под руку, обхватила локоть ладонью и закрыла глаза. Я дал ей посидеть так несколько минут, пока не подошла стюардесса с напитками, и тогда тихонько встряхнул. Она ничего не захотела. |