Книга Роковой саквояж, страница 24 – Елена Дорош

Троицкий всегда поражался подобным конструкциям. Как вообще женщины умудряются при этом дышать? И не только дышать! Они еще и рыдать в корсетах способны. И как! Грудь ходуном ходит! Интересно, какое давление могут выдержать корсетные шнуровки в принципе? Например, в фунтах-силах на квадратный дюйм?

Веселиться, впрочем, было не время. Появление Ирэн в Костроме, разумеется, можно объяснить желанием покрасоваться перед горожанами во время празднеств, но маскарад с переодеванием в эту версию не вписывался.

Глупая мысль, что паршивка явилась по его душу, посетившая Троицкого в первое мгновение, при виде этого странного дефиле испарилась совершенно.

Для него так изгаляться не стоило. Кроме того, знать о его присутствии она никак не могла. Если, конечно, не устроила за ним слежку, что маловероятно.

Тогда что Ирэн здесь забыла? И где наш сладкий итальянский любовник? Изгнан из рая? Рановато даже для мадмуазель Мешковой. Отказалась от Италии ради возможности потолкаться в куче зевак, приветствующих кортеж государя? Само предположение звучит дико.

Кто угодно, только не Ирэн!

Пока Троицкий терялся в догадках, красотка дошла до середины площади и замерла перед памятником царю Михаилу Федоровичу с коленопреклоненным перед ним крестьянином Иваном Сусаниным, как бы любуясь творением скульптора Демут-Малиновского.

Вокруг памятника был разбит небольшой сквер. Кусты с уже распустившейся листвой тянулись вдоль дорожек, скрывая часть пространства. Это хорошо. Это нам подходит.

Незаметно оглянувшись, Захар убедился, что следившие за ним отстали на несколько шагов и не видят его за спинами прохожих. Расслабились ребята, а зря.

Стремительно переместившись вправо, Троицкий совершил почти незаметный для прогуливающихся маневр: перепрыгнул через кусты и присел на корточки за одним из них. С дорожек его видно не было, зато Сусанинская площадь перед ним — как на ладони, поэтому Троицкий без особых ухищрений мог наблюдать за прелестницей. И за своими преследователями тоже. Потеряв его из виду, они покружили по пятачку, растерянно переглянулись и, перебросившись парой слов, двинулись туда, где ожидали клиентов извозчики.

Одной проблемой больше

Итак, что привело в богохранимую Кострому Ирэн фон Мэш, черт ее побери?

Вот поглядела по сторонам, вот снова оглянулась. Несомненно, кого-то ждет.

Что ж, стоит узнать, кого именно.

Притаившись в кустах, Троицкий даже заскучать не успел, как вдруг увидел направляющегося к памятнику человека, одетого типичным студентом: в серую двубортную тужурку с двуглавым орлом на пуговицах и фуражку специального «университетского» цвета — светло-зеленую с голубым суконным кантом на околыше. Физиономия, впрочем, студента напоминала мало — «юноше» давно за тридцать, — но в целом облик был типичен для нынешнего поколения радетелей за народное счастье: чахоточный румянец, взгляд фанатика и длинные нечесаные волосы. Этакий Родион Раскольников разлива тринадцатого года. Только у этого не старушка-процентщица на уме, а мучители народа. Все вкупе.

«Студент» остановился за спиной Ирэн, огляделся по сторонам — совсем, как она минуту назад, — и стал что-то быстро говорить. Что именно, Троицкий слышать не мог, но его речь явно предназначалась женщине. Это было понятно по тому, как нервно Ирэн подергивала плечами, то и дело поправляя воротничок. Знакомый жест, выдававший волнение.