Книга Роковой саквояж, страница 23 – Елена Дорош

Субботу Захар Ильич использовал для ничего не значащей прогулки. Ведущие за ним слежку должны видеть его беззаботно гуляющим. Путь почешут в затылках, пытаясь понять, чего ему на самом деле надо.

В этот слишком теплый для начала мая вечер на прогулку вместе с ним высыпал, казалось, весь город.

Троицкий, не торопясь, следовал по бульвару посредине Павловской улицы, мимо полотняной мануфактуры купца Дурыгина к дому Борщова и Сусанинской площади, переименованной Николаем Первым из Екатеринославской, которая открывала вид на весь центр города, с торговыми рядами и пожарной каланчой.

Среди прогуливающихся легко угадывались местные, особенно дамы. Насколько Париж далек от Костромской губернии, прямо-таки бросалось в глаза. Корсеты, юбки колокольчиками, порой даже с турнюрами, и огромные шляпы, размеренно покачивающиеся на головах. Гостьи из столиц выглядели иначе — жакеты свободного кроя, манто и маленькие шляпки.

Рядом с утянутыми «в рюмочку» талиями костромских модниц мужская часть местного общества смотрелась почти современно, ибо ничего оригинальнее, чем сюртук или пиджачная пара, для сильной половины человечества придумать не удосужились.

Захар Ильич сам не был записным модником, тем не менее в моде разбирался и потому любил наблюдать за ее «вывертами».

Неожиданно в толпе праздношатающихся мелькнуло лицо, при виде которого Троицкий на секунду замешкался, а затем резко свернул в первую попавшуюся подворотню.

А эта что тут делает?

Она представлялась всем как Ирэн фон Мэш.

То, что на самом деле звали ее Арина Мешкова, знали очень немногие, да и тех почти не осталось. Из родного Ростова она уехала еще девочкой, никогда туда не возвращалась и не собиралась. Документы на имя подданной Германии были, разумеется, фальшивыми, но ушлая бабенка умудрялась жить по ним вот уже десять лет.

Основным ее занятием была охота на мужчин, причем не обязательно богатых и влиятельных. Ирэн искала не стабильности, а острых ощущений. Ради этого она металась по миру, нигде не оседая и подолгу не задерживаясь.

Миновать столкновения с нею Захару не удалось.

Ирэн заметила его на концерте заезжей знаменитости и немедленно решила, что сочетание в одном мужчине мужественной внешности и чувствительности ценителя классической музыки сулит ей удивительное эротическое приключение.

К музыке и вообще к искусству Троицкий был преступно равнодушен, на концерте присутствовал совершенно с другой целью, однако сообщать об этом кому бы то ни было не мог, посему участи объекта вожделения покорился практически безропотно.

Опыт женщины — вамп с задором суфражистки позволили Ирэн без обиняков сделать первый шаг, и все понеслось с такой бешеной скоростью, что Захар чуть было не сорвал задание.

Спохватился он почти вовремя и ту кратковременную связь вспоминал с содроганием роялиста, чудом избежавшего гильотины во время революционного террора якобинцев.

По профессиональной привычке Захар и после расставания продолжал держать неуемную авантюристку в поле зрения, страхуясь от случайной встречи, грозившей срывом задания, поэтому совершенно точно знал, что буквально месяц назад Ирэн отбыла в славный город Тоскана с пылким итальянским художником.

Каким же образом она очутилась в провинции?

Однако гораздо больше удивило Троицкого то, что Ирэн нарядилась настоящей костромской барышней: в метущую землю пышную юбку и жакет «в талию», которую корсет стянул так, что казалось — еще чуть, и она переломится.