Книга Роковой саквояж, страница 20 – Елена Дорош

Неужели она?

Комплекция, манеры. Очень похоже на бабушку русского бунта, хотя поверить в подобное совпадение трудно.

Впрочем, почему же?

Последние лет двадцать следы ее тяжелой поступи можно было обнаружить во всяком всплеске революционной агрессии. Возраст не стал помехой для постоянной беготни Амалии по городам и весям, повсюду, где был шанс раздуть заварушку или устроить что-то посерьезнее. Например, подложить бомбу под театральное кресло какого-нибудь чиновника.

Захара с Амалией связывали довольно своеобразные воспоминания. В молодости Гай-Гайцовская выступала в цирке с силовым аттракционом: поднимала невиданные тяжести, жонглировала пудовыми гирями, давая фору здоровенным мужикам. Этим и прославилась. Захар Ильич — в те времена безусый юнец — учился на правоведа и, как водится, был завсегдатаем злачных заведений столицы.

И вот однажды в уже изрядном подпитии он стал свидетелем безобразной сцены.

Силачка непонятно каким образом оказалась в том заведении совершенно одна. Сидела и глушила водку, закусывая солеными огурцами и холодной курицей. Среди публики нашлось несколько мужиков, кто видел представление и узнал артистку. Началось с обычных пьяных шуток, но потом пошли рассуждения настолько скабрезного характера, что Троицкий, не выдержав, решил вступиться за честь дамы. Наверное, для него все закончилось бы предсказуемым фиаско, но Амалия, до этого момента абсолютно равнодушно слушавшая все, что говорилось, сначала смотрела на начавшуюся потасовку с искренним удивлением. Потом она дожевала кусок курицы, поднялась и за две минуты раскидала свалку, врубившись в нее, как ледокол «Пайлот» в песчаный берег.

Так, по крайней мере, ощущал ситуацию Захар.

Ему, кстати, тоже от нее досталось. Амалия просто выдернула его из-под навалившихся противников и выкинула за дверь, как тряпочного.

Возвращаться нужды не было, ибо следом вылетели тела тех, кто хотел выяснить, на кого силачка больше похожа в постели — на бабу или на мужика.

С тех пор прошло много лет, но можно было не сомневаться — Гай-Гайцовская не растеряла своей силы. Женщина лишь казалась толстой. На самом деле ее тело — груда мышц, пусть и подернутая жирком. Рыхлой она казалась из-за объемов, но это только играло на создаваемый ею образ.

При таком опыте одолеть Киселева для Амалии не составляло никакого труда. Из этого можно было сделать весьма простой вывод: золото изъяли у страхового агента силой, и силу эту представляла Гай-Гайцовская.

Далее богатство было переправлено на берег, а Киселев пошел на корм рыбам. Кому именно предназначалось золото, понять тоже нетрудно. Рядом с Амалией всегда вертелся десяток другой революционеров, вечно нуждавшихся в финансах.

Захар Ильич открыл глаза и уставился в окно.

Если все так, как ему представилось, и исчезнувшей была именно Гай-Гайцовская, то это означало совершенно иной разворот в деле. Пропажа золота теперь выглядела не обычным ограблением ради наживы, а совершенным с далеко идущими целями. Пока не ясно, с какими, но очевидно, что не с благими.

Гипотезу необходимо было срочно проверить. Затребовать фотографию мадам Гай-Гайцовской в полиции и показать капитану «Пушкина». Судно прибудет в Кострому завтра и простоит сутки. Этого вполне достаточно.

Троицкий отправил срочную депешу Маклакову.