Книга Роковой саквояж, страница 17 – Елена Дорош

Наконец, распрощавшись, господин поднялся в дом, и вскоре в одном из окон зажегся свет, горевший до самого утра.

Утром господин, выглядевший бодрым и свежим, отправился прямиком на пристань у Московской заставы, долго ходил вокруг да около, поговорил с начальником, с бригадиром крючников, затем пошел наверх, в центр города, отобедал в трактире в Красных рядах и вернулся обратно на пристань, где снова беседовал с разными людьми, в том числе с торговками, лодочниками и любителями рыбалки, целый день толкущимися у реки.

Затем, уже изрядно потаскавшийся по разным местам, господин поехал в Дворянское собрание на Павловской улице, где пробыл не менее часа. Что он там делал, осталось неизвестным, однако провожать его вышел самолично губернский предводитель дворянства Михаил Николаевич Зузин и, прощаясь, крепко жал приезжему руку.

Был уже вечер, когда сей господин устроился на скамейке в городском саду и принялся быстро писать карандашом в маленькой книжечке. Через полчаса к нему присоединился давешний студент, с коим они обсуждали что-то до самой темноты.

В обратный путь господа пустились, однако, не вместе. Студент будто получил какое-то задание, заставившее его отправиться в сторону Табачных рядов, а господин, помахивая тросточкой, неторопливо двинулся в сторону дома, в котором остановился. Вид у него при этом был задумчивый.

Следующий день у приезжего прошел примерно по тому же сценарию, за исключением того, что встречался он с другими людьми, из коих выделялись начальник порта и супружеская пара, путешествовавшая во втором классе на пароходе «Пушкин» вместе с исчезнувшими и сошедшая в Костроме, а также известный в городе нищий по имени Пахом-скаредный.

С последним господин беседовал в чайной, где, не смущаясь, что на них косятся, поил Пахома чаем с бубликами, а после беседы пожаловал полтинным.

На тот полтинник Пахом вечером пил с такими же, как он сам, пропащими, и на этот раз, к всеобщему удивлению, не скаредничал: угощал, не скупясь.

Наутро Пахома видели в Рыбных рядах, и, судя по всему, деньги у него снова появились, потому что, поговорив с нескольким торговцами, он дал каждому по монетке, а после проследовал к церкви Николы Мокрого, где устроился среди просящих подаяние. Через некоторое время к церкви подошел батюшка. Пахом сунулся к нему за благословением и получил кроме оного клочок бумаги, который батюшка незаметно запихнул ему в карман.

Священник прошел в храм, а Пахом, еще немного посидев и выклянчив у богомольцев несколько копеек, отправился в кабак на Острожной улице, где пил до самого вечера, и вид у него при этом был такой, будто делал он это с чувством исполненного долга.

Несмотря на то что приезжий господин целых два дня без устали сновал по городу, его присутствие осталось почти незамеченным, ибо передвигался он быстро, разговоры вел аккуратно, стараясь не бросаться в глаза обывателям.

Тем большим исключением смотрелось на этом фоне чаепитие с Пахомом. Неудивительно, что приезжий обратил на себя внимание неких людей, которые с этого момента не спускали с него глаз.

Людей было двое. Одеты они были, как обычно одеваются разночинцы, бород и усов не носили, а потому издалека смотрелись близнецами.

Они следовали за приезжим до темноты, а после их сменила другая пара, выглядевшая точь-в-точь, как предыдущая, даже картузы одного фасона.