Книга Роковой саквояж, страница 29 – Елена Дорош

Грушка в отчаянии оглянулась на толпу. На нее, худенькую и тщедушную, никто не обращал внимания. Все были поглощены занимательным зрелищем и, кажется, собирались наслаждаться им долго.

— Да что же вы делаете, православные? — не выдержала она и кинулась оттаскивать одного, наиболее рьяного, который метил ударить жертву сапогом по голове.

Мужик, не оборачиваясь, двинул локтем. Грушка отлетела в толпу, очухалась от крепкого удара и кинулась снова.

— Дяденьки! Не надо! Оставьте вы его! — наскакивая на дюжих мужиков, кричала она.

— Уйди! Чего лезешь? — попробовал оттащить ее один из любопытствующих.

Грушка не далась, вырвалась и стала хватать бьющих за полы.

— Не надо! Пустите! Дяденьки!

— С ума сошла девка! Заберите ее, а то прибьют в запале! — крикнула какая-то баба.

— Дура! Не лезь! — попыталась остановить ее другая, с корзинкой, полной каких-то мешочков.

Но не лезть Грушка не могла. От бессилия из глаз брызнули слезы, платок упал с головы, волосы растрепались и лезли в лицо, но она все цеплялась за вошедших в раж мужиков, тянула прочь от бедолаги, которому, судя по всему, приходилось совсем тяжко.

В конце концов ее кинуло прямо под ноги нападавшим, и в один миг Грушка оказалась рядом с жертвой.

Убьют обоих, поняла она, но вместо того, чтобы попытаться отползти, прижалась к бедолаге и обняла обеими руками, закрывая собой от ударов.

— Господи! — ахнули в толпе.

Первый удар пришелся в плечо, а потом они посыпались один за другим.

Грушка сжала зубы и изо всех сил зажмурилась.

«Прости меня, Господи, за все и прими мою грешную душу!»

И тут случилось непредвиденное. Неведомая сила раскидала мужиков по сторонам, вздернула обоих битых и выволокла из толпы. Грушка попыталась вырваться, но ее крепко держали за шкирку. Удавалось только сучить ногами и бестолково махать руками. Растрепанные волосы мешали рассмотреть происходящее, она видела только посиневшее лицо избитого бедняги с заплывшими от ударов глазами. Тот висел мешком и молчал.

— Да не рыпайся ты! — рявкнул тот, что вытащил их.

Ей наконец удалось убрать с лица волосы, взглянуть наверх и обомлеть.

Прямо перед глазами качался из стороны в сторону — из-за того, что она моталась туда-сюда — наперсный «Николаевский» крест, восьмиконечный, и точно из серебра.

— Батюшка! — так и ахнула она.

— Кому батюшка, а кому — кара господня, — буркнул спаситель и наконец отпустил обоих.

Избитый тут же рухнул наземь, Грушка нагнулась над ним, а потом подняла глаза на благодетеля.

— В больничку его надобно.

— Без тебя знаю, — сердито ответил батюшка и, оглянувшись, махнул рукой, подзывая экипаж, коих в центре города хватало.

С возницей пришлось рядиться: не хотел везти окровавленное тело. Батюшке пришлось даже прикрикнуть. Грушке, которая собралась отправиться восвояси, было приказано ехать с ними и показывать дорогу до больницы. «Нездешний, значит, батюшка», — догадалась Грушка и принялась исподтишка разглядывать своего спасителя.

То, что он силен, она и так поняла. Вон как разбросал обидчиков! Когда ехали мимо того места, народ уже разошелся, а двое все еще не поднялись с земли, сидели — кряхтели.

Но оказалось, что батюшка к тому же замечательно красив. Прямо загляденье. Грушка и загляделась, да так, что чуть мимо больницы не проехали.