Книга Роковой саквояж, страница 30 – Елена Дорош

— Здесь! Здесь остановите! — крикнула она, спохватившись, и устыдилась.

Ей ли на мужчин засматриваться, тем более рукоположенных священников! Ужас какой!

Между тем батюшка на нее едва взглянул при посадке, а теперь и вовсе внимания не обращал, глядя на побитого мужичка.

Ну и хорошо! Не заметит ее красных от стыда щек!

С брички он соскочил первым, подхватил побитого и потащил.

— За мной давай, — бросил он ей через плечо.

Грушка засеменила рядом.

В приемный покой батюшка зашел по-хозяйски уверенно.

— Доктора быстро сюда! — крикнул, и сестры мигом кинулись врассыпную.

Исполнять приказание помчались, удивленно оглядываясь, сообразила Грушка.

Вышел знакомый доктор.

— Иван Иванович! — бросилась к нему Грушка. — У нас человек помирает!

— Так уж и помирает? — глядя на батюшку, держащего бедолагу поперек живота, сказал доктор.

Батюшке, как видно, такая небрежность не понравилась.

— Прошу поторопиться, — сквозь зубы произнес он.

Иван Иванович смутился и возражать не стал. Скомандовал санитарам, те подхватили бедолагу и, бухнув на носилки, потащили по коридору.

За ними, слегка поклонившись, поспешил и Иван Иванович.

— Он хороший доктор, — зачем-то сказала Грушка.

Батюшка развернулся к ней всем телом и уставился так, будто только увидел.

— Ты послушница?

Грушка кивнула.

— А чего в драку полезла? Разве не знаешь: двое дерутся, третий — не лезь? — насмешливо, как ей показалось, поинтересовался он.

Грушке внезапно стало обидно.

— Как это — не лезь! Разве ж можно — двое здоровых на одного болезного!

Голос стал еще насмешливей:

— А… Так ты за справедливость, выходит?

Грушка удивилась. Разве батюшки так говорят? Они же тоже за справедливость. Или он о другом?

— А не боялась, что тебя рядом положат бездыханной? Ты ж против них — воробей бесхвостый!

Грушка от таких слов разозлилась. Забыла даже, с кем разговаривает.

— Ну и что? Пусть положили бы! А все одно, смотреть, как человека ни за что убивают, не стану!

Батюшка хотел что-то сказать, но посмотрел на нее и передумал.

Вместо этого спросил:

— Как звать?

— Груша, — глядя исподлобья, ответила она.

В коридор вышел Иван Иванович.

— Все в порядке с вашим… больным.

— С вашим больным, доктор, — поправил батюшка и так взглянул на врача, что тот опустил глаза.

— Ну, я и говорю. Четыре ребра сломано, легкое задето, простужен сильно, но руки-ноги целы и пневмонии пока нет. Думаю, выкарабкается.

— Ну, я пошла тогда, — вдруг вспомнив, что ее давно заждались в обители, повернула к выходу Грушка.

— Куда? — схватил за рукав батюшка. — Доктор, осмотрите девочку. Ей тоже крепко досталось. Предвижу, что найдутся гематомы на спине, возможно, другие повреждения. В любом случае она нуждается в медицинской помощи.

Иван Иванович повернулся к ней.

— Опять, что ли, вляпалась в историю?

— Да нет, что вы! У меня все в порядке! Не надо меня…

— Раз я сказал, значит, надо! — повысил голос батюшка. — Забирайте ее, доктор!

В дальнейшие препирательства вступать с ним никто не решился.

Грушка с Иваном Ивановичем послушно двинулись в сторону смотровой, и уже там она вдруг вспомнила, что даже имени загадочного батюшки, который говорит так, будто имеет право всеми командовать, не спросила.

В монастырь вернулась, когда вечерняя служба еще шла и в кельях было пусто. Обрадовавшись, Грушка проскользнула к своей койке и быстренько улеглась, укрывшись с головой одеялом. Если увидят, притворится, что спит.