Книга Роковой саквояж, страница 66 – Елена Дорош

Грушка говорила короткими фразами, как бы давая понять, что разговор у них сугубо официальный. Вид ее при этом не допускал никаких иных толкований, кроме христианской заботы о больном.

Неизвестно, понял дед или нет, но спорить не стал. Сказал, что уход обеспечит.

После ужина она было собралась уходить, но не смогла.

Неловко стало за свою черствость. Пусть обида ее на родню крепкая, но привести в дом чужого человека, взвалить заботу о нем на их плечи и сбежать, как будто виноватая, было не по-людски и не по-божески.

Спать ее уложили в бывшей комнате матушки. Грушка хотела воспротивиться, ожидая, что нахлынувшие воспоминания не дадут сомкнуть глаз, но капризничать все же не посмела. Едва опустилась, как в облако, в сбитую умелыми руками перину, уснула без задних ног, да так крепко, что даже всхрапнула. Проходившая мимо комнаты Тимофеевна прислушалась и удовлетворенно потрясла головой. Авось девочка и останется.

Радовались, впрочем, они рано. С зарей Грушка поднялась, напялила подрясник, натянула грубые нитяные чулки, растоптанные ботинки и, помолившись, ушла.

По пути заглянула к Киселеву. Тот, убаюканный тишиной и покоем, умытый и обихоженный, крепко спал.

«Здесь ему самое место», — подумала Грушка и потопала восвояси.

Ранний паром перевез ее на другой берег, и она двинулась в сторону монастыря. В обители могут знать, где искать отца Антония. Ну, а если ничего выяснить не получится, она затеет самостоятельные поиски.

И начнет с пристани.

Почему именно с пристани, она понимала не слишком четко, но не сомневалась: исчезновение батюшки каким-то образом связано с Киселевым и тем, что болезный называл «пропажей».

Экспроприация

Предсказания Троицкого оправдались, хотя и не без применения со стороны победителей устрашительных мер. Впрочем, долго устрашать Лошадника не пришлось. Едва к горлу приставили нож и несколько раз сунули кулаком в печень, мерзавец принялся выкладывать свои секреты. Троицкий только диву давался, насколько методы господ террористов похожи на приемчики, которыми пользовались бандиты Лошадника.

Просто близнецы-братья!

Пока шел допрос, Богдан с Саввой паковали добытые слитки и рассовывали их по углам.

— После спрячем по-хорошему, — сказал Савва подошедшему Андрею, — сейчас главное с глаз долой убрать.

— Рискованно в доме оставлять, — усомнился тот.

— Все равно ненадолго. Завтра первые в дело пойдут, — оглянувшись, ответил Савва.

Троицкий, стоявший за печкой, собирался подслушивать дальше, но пробежавший мимо мальчик заставил его отойти к окну.

В дело — означает, что скоро у террористов появятся оружие и бомбы.

Процесс запущен, и теперь только от него зависит, будет ли он остановлен.

Связанного и сломленного Сажина засунули в чулан в доме на Марьинской, приставили к нему сторожей, и пятеро революционеров вместе с Троицким отправились экспроприировать добро из тайников Лошадника.

У Захара был в этом деле свой интерес, поэтому он согласился участвовать в поездке с охотой.

Вопреки его настойчивым призывам в трактир, где держали Захара и куда он стремился попасть, лезть не решились, боясь привлечь внимание жандармов. Да и Лошадник признался, что основная часть добычи рассована по тайникам на территории конюшни на окраине города. Туда и поехали.