Книга Перевернутый Бог, страница 22 – Алексей Турбин

— Она была совсем не той невинной овечкой, которой бы могла показаться на первый взгляд, а очень расчетливой и меркантильной особой. Которая очень любит роскошь и деньги, – немного заикавшись сказал Шехтель. Бросил папиросу, продолжил, – Как известно о смерти мужа она не сожалела, тем более что от него остались только долги. И после того, как она приняла предложение поучаствовать в экстравагантном маскараде барона, то, видимо, в ее голове созрела очередная авантюра: шантажировать всех участников маскарада и требовать деньги за молчание. Она грозилась отправить всем женам письма с детальными подробностями всего происходящего, что принесло бы немало проблем и хлопот уважаемым господам. И когда мы обсудили с мадам Доллан все финансовые вопросы, то я должен был с ней встретится, чтобы отдать обещанную за молчание сумму денег. Но на встречу Доллан так и не явилась, что вызвало у меня глубочайшее беспокойство. Именно по этой причине я проник в ее квартиру.

— Как-то не очень вяжется, Аркадий Львович, ведь мадам Доллан пропала около полугода назад, а вы проникли в ее квартиру спустя такое длительное время, как же так?

— Ах, это, все дело в том, что мадам Доллан поселилась в шикарных апартаментах барона. Это было нашим секретом. А затем, когда она решила съехать, то стала выдвигать свои финансовые требования. Она обещала, что после того, как получит желаемую сумму, – отправится во Францию и больше не вернется в Россию.

— Но почему вы два раза обыскивали целенаправленно ее комнату?

— Я был всего один раз, ̶ удивлено ответил Шехтель.

— И что вам удалось найти? – пронзительно взглянув в глаза Шехтелю, спросил сыщик?

— Ничего существенного.

— Какую сумму вы должны были отдать мадам Доллан?

— 10000 рублей, – аж поперхнулся от такой суммы Шехтель.

— Не кажется ли вам, голубчик, что за такие деньги легче избавится от человека – нежели платить?

— Господи упаси! Разве я похож на душегуба, сударь?

— Вы, на данный момент, главный подозреваемый, потому что мне не известны иные лица, которые участвовали в ваших вакханалиях…Назовите их, чтобы, так сказать, не быть главным подозреваемым?

— Я, к сожалению, не могу сказать, так как все лица были засекречены…Вы слышали-с про клуб джентльменов?

— Нет.

— Это все, что я вам могу сообщить. Прощайте…

Александр Дмитриевич достал из портсигара папиросу и закурил. Начал моросить мелкий дождь… Экипаж тронулся. Демидов достал дневник и стал его внимательно прочитывать:

«Трамвай нес нас через хвойный лес от городской суеты… Наконец-то мы приехали. Меня сопровождал надоевший мне Шехтель. Поднявшись по небольшой лесенке – мы зашли в одну из небольших дач, которая располагалась неподалеку от трамвайных путей. В большой комнате, за резным деревянным столом, сидело 4-ре мужчины, они приветливо со мной поздоровались. Шехтель предложил чего-то выпить, а один из мужчин сказал:

— Шампанского даме. Я выпила бокал… потом ничего не помню, абсолютно ничего не помню. Я проснулась у себя дома на диване. Я попыталась вспомнить этих мужчин, но моя память была слишком смутной. Помню, что на стене комнаты висел портрет одного из них: в очках и с седой бородой. Остальных совсем не помню…»

Демидов сразу догадался, что речь идет об одной из дач в Пущей Водице. Уставшего и голодного от столь длительной поездки Александра Дмитриевича, в данный момент, интересовали: сытый ужин и мягкая теплая постель – дела он решил отложить на завтра. Сунув руку в пальто – он нащупал помятый лист бумаги. Удивительно, но в нем были перечислены люди, которые, по мнению того, кто ее написал, были участниками клуба джентльменов. В списках был барон, Гальперин, Морозов, Каплер, Грашдельфельд, Пучков и прочие…Сыщик сразу догадался, что это дело рук Шехтеля, потому что, когда мы с ним прощались, – он слишком близко ко мне подошел, почти что обнял меня.