Книга Перевернутый Бог, страница 4 – Алексей Турбин

— Ave Satani ! ̶ опять провозгласили собравшиеся.

— Великий Антон Ла-Вей писал: «Благословен тот, кто разбрасывает врагов своих, ибо они сделают из него героя. Проклят тот, кто творит благо глумящимся над ним, ибо будет презираем… Прокляты покорные и смиренные праведники, ибо они будут раздавлены парнокопытными. Как ни стучите в дверь – не отворится вам, поэтому выбивайте дверь сами… „Возлюби врагов своих и твори благо тем, кто ненавидит и злоупотребляет тобою“, – разве не есть сие презренная философия льстивого пса, который катается на спине, когда его бьют? Так ненавидь же врага своего от всей души и всего сердца, и если кто-нибудь ударит тебя по щеке – дай ему как следует по другой… Да будут прокляты кроткие, ибо они наследуют угнетение… Да будут блаженны сильные, ибо они будут владеть землёй». (Ла–Вей «Сатанинская библия»)

Помните, что Маккиавели писал в «Первой декаде Тита Ливия» о христианстве? Что именно эта религия убила доблесть итальянских солдат и погубила величие Рима. Да будут прокляты на вечное прозябание и нищету дети Иисуса, истреблены слабые народы или порабощены властью Люцифера. Да будем порабощать души безбожников и обращать врагов в рабов своих!

А теперь, дамы и господа, пришло время позвать сюда нашего неофита, – в зале раздался оглушительный смех.

К моему укрытию подошла нагая женщина… прошептала загробным голосом:

— Братья ждут тебя, не затягивай церемониал, слышишь?

В тот момент я так испугался, что потерял дар речи и не мог пошевелиться. Через маленькую щёлку я пытался разглядеть её лицо. Свеча в руке женщины освещала округлую грудь, шею с красным, похожим на рубин, кулоном. Большой красный камень весел на серебряной цепочке и утопал меж пышных грудей. На её лице была изысканная венецианская маска с инкрустацией из разноцветных камней и перьями жар-птицы.

— Я не привыкла повторять по два раза! – командным тоном сказала она.

Женщина открыла дверцу шкафа и громко, дьявольски, засмеялась. Её смех заполнил всё пространство в помещении и заглушил все звуки. Начала сыпаться штукатурка, биться стекла, поднялся животный рев и крик из её нутра, а подо мной трястись и проваливаться пол. Я как будто летел в бездну тьмы: проваливался в подвал.

Открыв глаза, я почувствовал боль в спине и дикий холод: вокруг была тьма и какой-то странный запах гари. Когда я пошевелился, то понял, что нахожусь все в том же шкафу. Сбросив грязные тряпки ̶ я вылез из своего укрытия и распрямил спину. Вокруг было абсолютно тихо. Мне трудно было найти для себя объяснение, что же происходило этой ночью? Куда все исчезли? Меня тошнило и так трусило от холода, что зуб на зуб не попадал. Ощущение грязи и мерзости мотивировали ускорить шаг по направлению к выходу. Я достал из своего рюкзака термос и смочил пересохшее горло холодным чаем. Вызвал такси. Через час с лишним я лежал дома в горячей ванной и засыпал.

Мой сон, звонком по телефону, прервал Глеб… меня охватил какой–то внутренний страх.

— Алло, – я ответил сонным голосом.

— Привет, сегодня не занят?

— Я планировал отдыхать, а что?

— Хотел с тобой обсудить один очень важный вопрос, давай встретимся сегодня вечером на нашем месте, выпьем по бокальчику?

— Ой, даже не знаю.

— Это важно, – настаивал Глеб.

— Ну… а в котором часу?