Книга Перевернутый Бог, страница 40 – Алексей Турбин

Яко Твое есть Царство и сила, и слава, Отца, и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь. (Мф.6:9-13 и Лк.11:2-4).Отче наш, Иже еси на небесех! Да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли. Хлеб наш насущный даждь нам днесь; и остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим; и не введи нас во искушение, но избави нас от лукаваго.

Его сердце учащенно билось: ему казалось, что за ним кто-то наблюдает из темноты – в шуме ветвей деревьев слышались непонятные и страшные голоса. Он поджег спичку, чтобы подкурить папиросу. От небольшого огонька света Павел смог разглядеть надпись на сером склепе: «Усыпальница Т…» Дальше свет потух. Павел снова поджег спичку, чтобы разглядеть нужную могилу, которая должна быть чуть дальше склепа. Он увидел, в тусклом свете, мраморного ангела с крестом, а возле него – страшный силуэт в черном плаще с капюшоном. От страха у Павла замерло сердце…

4

Эжен Сю. Парижские тайныНесчастные существа! Они часто даже не обладают инстинктом животных, их происхождение почти всегда остается неизвестным: неведомые никому и даже сами себе, они шагают по жизни, лишенные чувств, мыслей, испытывая лишь самые ограниченные потребности… Отвратительное порождение бедности и разврата, происходящее в глубине зловонных трущоб, является причиной потрясающего вырождения рода человеческого… происходящего в основном среди бедноты.

Как Олеся оказалась в трактире на Ямской – история умалчивает, но ходят слухи, что после смерти ее матери, отец стал сам не свой: его охватила такая тоска, что он две недели ничего не ел и не выходил со двора, а через некоторое время – попал в Кирилловские богоугодные заведения. После этого девушка поехала в Киев. Денег и каких-либо знакомств в городе у нее не было: денег хватило бы только на ночлег в захудалом постоянном дворе и один скромный обед.

То, что молодая розовощекая девушка, с легкой детской припухлостью на лице, красивыми русыми волосами, зашла выпить в трактир, наверное, уж никак не могло ни привлечь внимание Розалии Львовны, которая в этот момент кокетничала с хорошо подвыпившим поручиком. Оставив своего кавалера, Ливенсон подошла к девушке и спросила:

— Милейшая барышня, отчего вы пьете?

— От горя пью.

— И насколько велико ваше горе?

Олеся задумалась. Выпила оставшуюся в рюмке горечь. Скривилась. По пищеводу и желудку разлилось жгучее тепло… закружилась голова.

— Я потеряла мать и отца: мать умерла от чахотки, а отец … – с горечью и слезами на глазах – Олеся махнула рукой.

— Лучше держатся подальше таких мест, барышня, а то легко можно пропасть, – хриплым прокуренным голосом сказала Ливенсон.

— А что мне делать? Куда идти? – вопрошала горем убитая девушка.

— На завод или фабрику, – с сожалением и легкой усмешкой сказала Роза Львовна.

— А кем я там работать буду?

— Много есть всякой работы, да только больно мало платят там… У тебя есть где переночевать?

— Нет, грустно ответила девушка.

— Можешь сегодня переночевать у меня, – предложила Роза Львовна.

Так произошло знакомство Олеси с бандершой Ливенсон. Можно сказать, что, возможно, девушке еще повезло, потому что ей действительно не было куда идти, а перспектива была не самая лучшая: торговать собой на ярмарках или пойти работать на фабрику… А там, среди малообразованных рабочих, погрязнуть в порочном образе жизни и спится от тяжелой работы.