Книга Из ада с любовью, страница 190 – Эрих Келлер

— Прошу меня извинить, но сейчас я не могу тратить время на обезболивание и вправление перелома, – негромко сказал врач. – Я согну вам руку в локте и наложу шину. Потом мы решим этот вопрос. Мистер Пинчер, помогите мне.

Обезболивание? Деликатность экспериментатора вызывала все больше вопросов – верней, все сильней укрепляла надежду, отдаваться которой не следовало. Возможно, это такой хитрый ход: усыпить бдительность, заставить расслабиться…

— Расслабьтесь, – сказал врач будто нарочно. – Не напрягайте руку.

— Да не бойтесь вы так, мастер, – шепнул подошедший Бадди. – Ничего с вами не сделается.

Прибинтовывая руку к телу, врач заговорил тихо и быстро.

— Слушайте внимательно. Мы вынуждены ввести вам препарат, вызывающий расторможенность, желание поговорить и сказать лишнее. Имитировать действие препарата вы не сможете, не сумеете, а потому ввести препарат нам придется. Однако доза будет снижена, потому просто будьте готовы и старайтесь держать себя под контролем. Некоторым удается это и при высоких дозах.

— Ч-ч-черт… – Тони втянул воздух сквозь зубы. Это хуже, чем пытки… То есть медицинские эксперименты… Он и будучи просто выпивши не всегда держал себя под контролем, что уж говорить о спецпрепаратах!

— Вам больно? – удивился врач.

— Нет, – проворчал Тони.

Вариант повеситься в сортире был ничем не хуже… А может, и лучше.

— Есть несколько способов, которые могут помочь противостоять действию препарата. Самый лучший – повторять про себя какую-нибудь песенку или стишок. Знаете, из тех, от которых трудно избавиться, которые сами собой вертятся на языке… Вы кто по профессии?

— Математик.

— Ого! Впрочем, это к лучшему: хорошо помогает устный счет.

— Устный счет мне не поможет – когда я считаю в уме, мне мозг не требуется. Разве что решение дифференциальных уравнений…

— Вот-вот. Что-то такое я и имел в виду, – кивнул экспериментатор и сказал довольно громко, чуть повернув лицо к вентиляционной отдушине: – Введение препарата требует некоторых неприятных и даже болезненных процедур, но вам придется их вытерпеть.

— Сильно болезненных? – так же громко спросил Тони.

— Достаточно. – Врач подмигнул Тони и продолжил гораздо тише: – Детям в таких случаях делают обезболивание.

— Да нет же, мастер, – свистящим шепотом вставил Бадди. – Мне это делали, ничего страшного.

Врач застегнул ремень под мышками Тони, завершив фиксацию, и повернулся в сторону ширмы.

— Доктор, можете приступать.

Молодой врач-ветеран вышел из-за ширмы с подушечкой в руках – на ней лежало стерильное полотенце и шприц. Несмотря на отсутствие мимики, было очевидно, что он волнуется и чувствует себя неуверенно. Он водрузил подушечку на стеклянный стол и несколько раз нажал на рычаг, поднимающий кресло. Взял в руки шприц. Посмотрел в окно. На коллегу, который ему кивнул. На Тони. На Бадди. Снова на коллегу. А потом нагнулся и зашептал:

— Нет, я не могу, я не имею никакого права делать это без вашего разрешения, Аллен…

Аллен? Впрочем, инкогнито молодого врача раскрыло не столько обращение по имени, сколько знакомые интонации в голосе.

Коллега посмотрел на него с укоризной.

— Доктор, вам же никогда не удавался маскарад! – улыбнулся Тони.

— На этот раз мне помогал профессионал высокого класса, – самодовольно ответил доктор W.